sexe videos - Filme Porno - Filme Porno - Filme Porno XXX - videos de sexo - Brasil porno - Porno Gratuit - Phim Sex - Phim Sex - sesso videos - videos de sexe - Sexe Film - German Porn - filme xxx porno

facebook  rss

ТОП-20

последние

комментарии

Новости из Эстонии

Законы Латвии

Darba likums - Закон о труде

Latvijas Administratīvo pārkāpumu kodekss - Латвийский кодекс административных правонарушений

Civilprocesa likums - Гражданско-процессуальный закон

Krimināllikums - Уголовный закон

Likums “Par iedzīvotāju ienākuma nodokli” Закон о подоходном налоге с населения

Komerclikums - Коммерческий закон

Latvijas Republikas Satversme - Конституция Латвийской республики

Kriminālprocesa likums - Уголовно-процессуальный закон

Administratīvā procesa likums - Административно-процессуальный закон

Par nodokļiem un nodevām - Закон о налогах и пошлинах

Ceļu satiksmes noteikumi - Правила дорожного движения

Par uzņēmumu ienākuma nodokli- Закон о подоходном налоге с предприятий

Publisko iepirkumu likums - Закон о публичных закупках

Valsts un pašvaldību institūciju amatpersonu un darbinieku atlīdzības likums - Закон о вознаграждении должностным лицам государства и самоуправления

Civillikums - Гражданский закон

Vispārīgie būvnoteikumi - Общие строительные правила

Pievienotās vērtības nodokļa likums - Закон о налоге на добавленную стоимость

Dokumentu izstrādāšanas un noformēšanas kārtība - Порядок разработки и оформления документов

Gada pārskatu likums - Закон о годовых отчетах

Par pašvaldībām - Закон о самоуправлениях

Maksātnespējas likums - Закон о неплатежеспособности

Kārtība, kādā atlīdzināmi ar komandējumiem saistītie izdevumi - Порядок, в котором оплачиваются расходы на командировки

Mikrouzņēmumu nodokļa likums - Закон о налоге с микропредприятий

Būvniecības likums - Закон о строительстве

Izglītības likums - Закон об образовании

Par valsts sociālo apdrošināšanu - Закон о государственном социальном страховании

Patērētāju tiesību aizsardzības likums - Закон о защите прав потребителей

Par grāmatvedību - Закон о бухгалтерии

Noteikumi par Profesiju klasifikatoru, profesijai atbilstošiem pamatuzdevumiem un kvalifikācijas pamatprasībām un Profesiju klasifikatora lietošanas un aktualizēšanas kārtību - Правила о Классификаторе профессий, об основных задачах и требованиях к квалификации, соответствующих каждой профессии, о порядке ведении и актуализации Классификатора профессий

Valsts pārvaldes iekārtas likums - Закон об устройстве государственного управления

Ссылки

Воскресенье, 28 Октябрь 2018 10:00

Ирина Винник: «Я прожила сотни жизней!»

(0)
Ирина Винник: «Я прожила сотни жизней!» Фото из личного архива героини

«Я женщина, я мать и я творческое существо, полностью подсаженное на интеллектуальные удовольствия!»

Ирину Винник знает практически каждый латвиец старше сорока лет. Долгие годы она ежевечерне входила в наши дома, рассказывая с экрана телевизора новости на русском языке. Позже появились и авторские передачи о времени и людях. Однако о личной жизни самой Ирины Винник известно не так уж много. Сегодня Ирина согласилась дать «МК-Латвии» откровенное интервью о жизни, о призвании и о любви.

В нынешнем году депутату Рижской думы Ирине Винник исполнилось 70 лет. Возраст, когда, как пел Владимир Высоцкий, «я себе уже все доказал». Поэтому, когда она говорит: «Я знаю, я не боюсь, я могу» – это не незрелое бахвальство, а констатация факта.

Барышня и инженер

– В школьные годы я была маленького роста худющей девчонкой, – вспоминает Ирина. – Одноклассники меня называли гномиком и пигалицей. Это потом я за одно лето вытянулась, как свечечка. А в то время ужасно комплексовала. И то, что я потом стала публичным человеком – это путь преодоления комплексов.

– Ирина, вы коренная рижанка или из «понаехавших»?

– Я из «понаехавших». Меня младенцем родители привезли в Латвию. Это типичная судьба советского поколения после войны.

Мой отец – талантливый самородок из глухого, никому не известного украинского села Парафиевка. У меня до сих пор в памяти избы с земляными полами, которые я видела, когда ездила туда к бабушке. В школе папа был единственным отличником. Поэтому было решено всем миром послать его учиться в Москву.

Он поступил в Московский государственный университет и страшно мучился из-за украинского гэканья. Потому что был перфекционистом. Эта черта, как тяжкий крест, передалась от него по наследству мне. Отец хотел стать астрономом. Но тут началась война. Они всем курсом перевелись в военно-воздушную академию им. Жуковского, которую он окончил, получив знания военного инженера. Их выпуск не успел на боевые действия, но вместе с авиачастью он сразу после войны был направлен в Германию. Потом его перевели в Ригу.

С моей мамой вышло хуже. Она из довольно крупного поселка городского типа Вильшаны, и жила совсем в другой семье. Это были искусные мастера краснодеревщики, которые могли позволить себе достойный образ жизни. У них в доме даже стояло пианино и были деревянные полы. Хотя борщ и там, и там готовили на керосинках. Моя мама росла романтической девушкой и страстно любила читать книги, поэтому выучилась на учителя украинского языка и литературы. Но грянула война. Мама два года пряталась от угона в Германию в глубоких погребах и вышла оттуда с открытой формой туберкулеза. Она мне потом говорила: «Знаешь, мое представление о мире, о том, что такое добро и зло, почерпнутое из книг, в эту войну сломалось и потом очень долго восстанавливалось».

Линия фронта проходила через Вильшаны пять или шесть раз. Когда село занимали немецкие части, как правило, впереди шли квартирмейстеры, которые выбирали постой для офицеров. Дом маминых родителей, красивый, с ухоженным садом и кустами цветущих белых роз у крыльца, неизменно отводили для командования. Однажды заходит красавец офицер. Видит пианино. Бросается к нему, открывает крышку и начинает самозабвенно на память играть Шопена. И мама про себя подумала: «Наверное, все-таки правду говорят, что они все интеллигентные, ничего плохого нам не сделают». Через два дня он устроил на главной площади экзекуцию. Поймали юную девушку, которую заподозрили в связях с партизанами, она носила своему парню туда какую-то еду. Он велел ее повесить за ноги и согнал всех смотреть. И моя мама говорит, что у нее внутри все почернело от горя. Это был тот эпизод, который вонзается осколком в сердце.

После войны маму направили учительствовать в село Парафеевку, где она и встретила приехавшего на побывку моего отца. После выхода замуж ей пришлось бросить все. Потому что в гарнизоне в Германии не было работы для учительницы украинского языка и литературы. И плюс, когда она забеременела, выяснилось, что у нее открытая форма туберкулеза. Она меня родила в военном госпитале в Германии, где врач сказал моему отцу: «Знаешь, девочка пока здорова, но ты ищи няню, я не даю тебе гарантию, что жена отсюда выйдет». А где там взять няню? Меня нянчила немка. Первое слово, которое я сказала, было на немецком языке.

В то время не существовало никакого лекарства от туберкулеза. Но все так переплелось в судьбе, что одновременно с моим рождением в Рижском институте органического синтеза было получено первое средство от этой болезни – «паск». И мама стала одной из первых пациенток, которые начали принимать «паск». Мое детство связано с воспоминаниями о темно-коричневых аптекарских бутылях с этим порошком. Рана у нее зарубцевалась. Хотя не знаю, что ее подняло. Думаю то, что у нее на руках была я. Я все детство состояла на учете в тубдиспансере. А второй подвиг, я считаю, мама совершила, когда через восемь лет с одним легким и, как потом выяснилось, с продолжающимся процессом в почках родила моего брата.

Почему этот героизм был ей нужен? Я думаю, чтобы заполнить любовью ту пустоту, которая образовалась из-за того, что жизнь ей многого недодала. Она была невероятно творческим человеком. Она умела принять чужую культуру. Например, ей настолько понравилась латвийская природа и латышская культура, что, будучи «оккупанткой», когда нас поселили в двухэтажном деревянном домике в Задвинье с сухими «удобствами» на лестнице, где во всех других квартирах, кроме нашей, жили латыши, сумела завязать с ними дружбу. Потому что хотела искренне узнать, кто они такие. А потом решительно сказала, что они молодцы, научилась варить Янов сыр, и с тех пор все квартиры, в которых мы жили, всегда были убраны в латышском стиле. Там была самая простая деревянная мебель и тканые покрывала с национальным узором. Я поклонница такого стиля до сих пор.

Рододендрон «Ирина»

– Вообще у нас в доме не было ни одного ковра, потому что приоритет был отдан тому, чего хотели дети. А дети хотели животных в доме. Мои родители разрешали мне все. Я считаю, даже слишком много. У нас рожала ящерица, у нас рожали ужи. У нас жила саламандра и черепахи. Хомяки у нас плодились так, что я снабжала грызунами всю улицу Дзирциема. Первые собаки у меня появились, когда еще нельзя было ребенку доверять такую ответственность. В итоге моя бедная мама, гуляя с большой собакой, которую взяла я себе, но которая, конечно же, стала родительской, была этой собакой опрокинута и сломала себе запястье.

Учеба мне давалась легко, и школу я окончила с золотой медалью. Поэтому каждый педагог считал, что девочка особо талантлива в его предмете. А так как у меня не наблюдалось никаких особых привязанностей, победила учительница биологии. Я решила поступать на биофак. Мама, памятуя о том, что ей не удалось воплотить свою мечту, шла у меня на поводу и подсовывала мне книги Даррелла. Но никто, и мои родители в первую очередь, не объяснили мне, что учиться чему угодно фантастически интересно, но дальнейшая работа – это совсем другое. Никто не поговорил со мной о том, что в Латвии нет джунглей, тут не живут орангутанги. И только мой папа сказал: «Это не твое, тебе надо идти в журналистику, потому что у тебя есть интерес к жизни, к людям, ко всему новому». Он сам после войны, работая инженером, стал внештатным военным журналистом.

Мы, как обычно, родителям не верим. Как золотой медалистке мне надо было сдавать только один экзамен, химию. Я ее легко сдала. А Рихард Кондратович (к сожалению, недавно он ушел от нас), профессор, основоположник школы рододендронов в Латвии, в то время был деканом биологического факультета. Чтобы меня включили в списки студентов, я должна была прийти с документами к нему. Сижу в приемной и слышу, как он кому-то говорит: «Мой курс весь укомплектован. Есть два отличника, но это как кот в мешке». Типа, другие-то за место боролись, а эти неизвестно зачем поступили. И тут вхожу я – одна из этих «котов в мешке». Потом мы с ним очень подружились. Впоследствии я о нем делала передачи, ездила к нему в Бабите. Он один из сортов рододендронов назвал моим именем – Ирина. Цветы у него светло-лиловые с оливковым крапом. Этот сорт сейчас растет под окном моего дома.

А вы пальто пошить могли бы?

– Что отец был прав, я стала понимать только к третьему курсу. Учеба давалась мне легко, и все было интересно первые два года. И вдруг на третьем курсе у меня случился катарсис. Это ж теперь всем рассказывают, что есть три вида работ: человек-машина, человек-природа, человек-человек. Тогда нам такого не говорили. Я думала, что для меня хороша природа. Оказалось, нет, меня все время тянет в какие-то дела, где есть люди. Являюсь к своим родителям и заявляю, что бросаю учебу, так как поняла, что это не мое. И тут мой мудрый отец сказал: «Не пори горячку. Тебе осталось два с половиной года до диплома. Получи хорошее академическое образование. Ты посмотри, какие у тебя курсы – начиная от пяти видов химии, анатомии, физиологии человека и заканчивая военной кафедрой, где ты получаешь специальность медсестры».

Тогда нам многое казалось ненужным, а в жизни все пригодилось. Так же, как в школе, когда у нас была производственная практика на швейной фабрике Latvija. Я попала в эксперимент, и мы в течение года раз в неделю учились на этой фабрике шить. У меня курсовая работа была – сшить мужское тяжелое драповое пальто 56-го размера. После этого я себя обшивала самостоятельно долгие годы, у меня были такие наряды, каких не было ни у кого.

Карьера продавца не задалась

– Доводы моего папы все же мне показались убедительными. Я решила доучиться, но потребовала академический отпуск. Эти месяцы я с наслаждением проработала в потрясающем месте – книжной лавке, которая располагалась в фойе главного здания ЛУ. Закончилось это тем, что всю зарплату я просаживала на книги. Тогда хорошие книги были в дефиците, а ко мне в лавку по одной книжке поступало, и я ее тут же себе покупала. Под конец у меня еще и выявилась недостача, потому что две книжки кто-то уволок с прилавка. Так что карьера продавца не задалась. Зато какое там было место! Стоит девица-красавица (у меня были роскошные длинные черные волосы), да еще у книг.

– Видимо, знакомства с кавалерами там и происходили?

– Да. Но до этого у меня в университете был смешной случай. Тогда в большой ауле университета проходили студенческие дискотеки. Мама мне сшила костюм в стиле Жаклин Кеннеди – с достаточно короткой юбкой и спокойным топиком с круглым вырезом под горло, а на груди зеленый бант из капроновой ленты. Все это было пронзительного салатового цвета. Я пришла на дискотеку и начала танцевать твист. Тут же ко мне подошли два комсомольских дежурных и вывели меня из зала. И повели к себе на беседу. Они считали, что у меня слишком короткая юбка. Я думаю, она была не короче юбок других девочек, просто она была слишком яркая и очень уж разухабисто я танцевала этот твист. Ничем серьезным это не кончилось, потому что я их обаяла, и один из них потом стал моим кавалером.

Четыре раза замужем

– Почему я так себя вела? Я помню, в 9–10-м классах все мои одноклассницы начали ходить на танцы в ГВФ. Клуб РКИИГА тогда он назывался. Я тоже очень туда хотела, но ужасно боялась. На фоне уже сформировавшихся одноклассниц я выглядела ребенком. Извините, но я тогда еще не носила бюстгальтер, потому что не на чем еще было носить. Мы жили очень трудно, и чтобы сшить мне новое платье, мы долго с мамой собирались. Когда же мы пришли покупать ткань, мама робко предложила мне что-то, а я сказала: нет, я хочу вот этот серый шелк в лиловых каких-то лилиях. Платье сшила соседка, потому что мама боялась до этого дорогого шелка дотрагиваться. И я пошла в первый раз в ГВФ…

Я встала у стенки и простояла весь вечер. А под конец ко мне подходит парень и говорит: «Девочка, что ты тут делаешь? Иди домой». После этого я долго на танцы не ходила, впала в глубокий комплекс неполноценности и не заметила того момента, когда из гадкого утенка превратилась в весьма хорошенькую девушку. Плюс к тому у меня всегда горящие глаза и говорящее лицо, что привлекает достаточно ярких и умных мужчин больше, чем формы тела. А когда поняла, что интерес у противоположного пола появился, пустилась «в отрыв». Я штабелями собирала кавалеров, могла на спор познакомиться в троллейбусе с любым молодым человеком. Меня понесло. Слава богу, что период моего самоутверждения закончился достаточно быстро.

– Потому что вышли замуж?

– Официально я была замужем четыре раза. Но на этом мои рассказы по этому поводу почти закончены.

– Почему?

– За 27 лет работы на телевидении ко мне приросла определенная социальная роль. Я не могла выйти в магазин, не причесавшись и не накрасив губы. Потому что кто-то на меня посмотрит и скажет: «Что-то с этой Винник не то. Она, наверное, болеет или может еще вчера выпила. Что это она не накрашенная?» Более того – ты как будто принадлежишь всем и люди не отдают себе отчета, что на самом деле это не так. Вот мы едем в трамвае. Можно ли себе вообразить, что вы подходите к абсолютно чужому человеку, хватаете его за руку: «Здравствуйте! Хочу вас спросить, а вот почему у вас произошло то-то и то-то?» Применительно ко мне это можно. Я каждый вечер входила в дом через экран и принадлежала всем. На самом деле это ужасно и приучило меня как можно меньше рассказывать о своей личной жизни. Сейчас я не замужем, но у меня есть любимый человек.

– Почему же вы расходились?

– Дело в том, что я жила в то время, когда существовала единственная возможность жить вместе с любимым человеком – это выйти замуж. А первый мой брак вообще был дурацким. Он случился потому, что я заканчивала учебу в университете, грозило распределение, и кто-то сказал, что замужних оставят в Риге.

Мой первый муж был необыкновенно ярким человеком и необыкновенным психопатом. Меня тянуло на творческих мальчиков. А творческие мальчики все абсолютные истерики. Это понятно. Но нам же не нравятся хорошие мальчики! И как пишет ваш любимый психолог Михаил Лабковский: или ты примешь невротика – яркого, талантливого – таким, какой он есть, или беги. Но это он теперь нас учит, а тогда нам никто таких лекций не читал. Мой молодой муж был талантливым пианистом, невероятным красавцем и истериком. Когда я от него все-таки убежала к маме, он приходил под окна и взывал к моей маме, говоря, что повесится на этой рябине, если Ирина не вернется. С ним мы не поддерживаем связь, потому что он давно эмигрировал.

Другой из моих бывших мужей уже ушел из жизни. Но с ним и с последним мужем – отцом моей дочери, мы всегда были в прекрасных, теплых товарищеских отношениях. А еще один – не заслуживает даже упоминания.

Понимаете, юным девушкам только сначала кажется, что любовь должна быть возвышенной, как в романах. Когда ты вырастаешь и становишься взрослым человеком, ты понимаешь, что, во-первых, лучше любить самому, чем отдаваться чьей-то горячей любви (это, как правило, не приводит к успеху). И во-вторых, тебе с человеком должно быть родно. И вы знаете главный тест на то, что это так? Когда тебе с человеком родно есть за одним столом и в любой обстановке. И еще, когда ты этому человеку можешь без стеснения сказать, что тебе надо в туалет.

Второй муж, который, к сожалению, ушел из жизни, был родной мне человек. Но мы пали жертвой союза двух ярких личностей. Когда сходятся две такие личности, они должны иметь возможность реализоваться в равной степени. Это, как правило, не получается. В женских журналах мы постоянно читаем: «Боже мой! Я отказалась от карьеры ради мужа». Я – нет. И он – нет. Он уехал учиться, а я в Риге только начинала карьеру в журналистике. Наш брак просто естественным образом распался. Я вообще очень поздно повзрослела. Реально почувствовала, что такое жить, что такое работать и что такое любить, только после 30 лет.

– А почему именно после 30?

– Я родила дочку. Увлекалась я часто, влюблялась крайне редко, а полюбить мужчину до самоотречения, как я полюбила своего ребенка, не смогла ни разу.

Папа был счастлив

– Как вы пришли в журналистику?

– Однажды я познакомилась с очередным кавалером. И тот, чтобы произвести впечатление, сказал, что он внештатный корреспондент газеты «Советская молодежь». Естественно, меня это заинтересовало. Он привел меня в редакцию на Дзирнаву, 58. Первое, что я увидела в накуренной комнате – огромный плакат на стене, на нем написано: «33 года» и некие намеки на распятие Христа. Праздновали 33-летие знаменитого Илана Полоцка. Тут вхожу я – молоденькая, хорошенькая, восторженная. И Илан тут же распустил передо мной хвост, стал рассказывать все то, что он рассказывал всем женщинам на свете – о том, как он гонял табуны в Монголии. Меня тут же взяли в плотное кольцо тамошние мужчины, кавалера оттеснили, стали расспрашивать, чем я занимаюсь. Я к тому времени уже начала работать по распределению в Институте защиты растений, изучала насекомое златоглазку. Видимо, я смогла рассказать не скучно, и они говорят: «А вы можете написать нам об этом заметку?»

Я пришла домой, села и написала эту заметку, придумав какое-то жуткое название. Дала ее почитать своему папе. Он прочел и говорит: «Ты знаешь, написано замечательно. Но все-таки название у тебя не газетное. Давай мы сделаем интригующий заголовок». И под этим заголовком – «Кто боится златоглазку?» – мою заметку опубликовали. Потом я стала работать внештатным сотрудником. А когда сумела написать о комсомольской работе по-человечески, меня пригласили в штат. Для меня это был радостный шок. Мой папа был счастлив.

Почему хорошо быть журналистом

– Первое задание, на которое меня послали – вручение премии им. Ленинского комсомола в Театре оперы и балета. Поскольку лауреатов было много, их поделили между журналистами. Мне достался кинорежиссер Янис Стрейч, у которого я и взяла свое первое в жизни интервью, взмыленная от страха. Я задала Стрейчу пару довольно нелепых вопросов, но, видимо, чем-то его заинтересовала. Он сказал: «Вы хотите знать, как делается кино? Приезжайте ко мне в Валмиеру. Я вас оформлю в массовку». Я так и сделала. Он снимал тогда фильм «Мой друг человек несерьезный». Так что я даже снималась в кино, после чего дала клятву, что ни я, ни мои потомки в кино сниматься не будут, потому что это тяжелейший труд.

Журналистика открыла для меня дверь в огромную разнообразную жизнь. И я поняла – вот оно, счастье. Человек проживает одну жизнь. Редко две, что-то круто меняя. Я прожила столько жизней! Я когда какие-то курсы веду, студентам говорю: «Вы понимаете, я была везде: в атомной подводной лодке, за кулисами театра, когда там танцевали Васильев с Максимовой, на первом экуменическом богослужении в Латвии, на мукомольном заводе в Добеле, а адажском коровнике, где впервые установили автоматическую дойку… Я была везде! Это, наверное, самое лучшее в профессии, а вовсе не звездность и публичность.

– Как вы попали на телевидение? В советское время об этом простые смертные даже мечтать не могли.

– В газете я проработала недолго. Таня Зандерсон вела молодежную передачу на радио, и я там несколько раз выступала. Однажды мимо студии, из которой идет вещание в прямой эфир, проходил Ришард Лабановский. В тот момент его пригласили на телевидение в редакцию передачи «Панорама», где было принято решение создать русскую службу подготовки репортажей для Москвы из двух человек, и он искал себе репортера. Он открыл дверь студии, чтобы посмотреть на меня, и увидел, что я говорю без бумажки. Это произвело впечатление. Он меня потом разыскал и позвал на телевидение. Но я еще четыре месяца не давала согласия. И только когда у нас в газете за ошибки пропагандистского характера сняли второго редактора, а мне влепили строгача (я была заведующей отделом пропаганды), я поняла, что в газете тяжело, и ушла на ТВ. Это было лето 1976 года.

Чуйка – вот что главное!

– А когда было интереснее на ТВ – в советское время, в перестройку или в эпоху независимой Латвии?

– Всегда. Вы знаете, моя академическая университетская подготовка научила меня видеть поле в целом, собирать информацию, выискивать нужное. Я умела приехать в какой-нибудь глухой регион и зацепить там что-нибудь интересное. В советское время мы снимали на кинопленку, звук записывали отдельно на звуковой пленке и везли с собой отдельный грузовичок с осветительными приборами. Никогда не забуду, как мы поехали в Бауский район – там впервые стали сворачивать сено в рулоны. Было холодно, поэтому на платье я надела кофту. А все работы закончены уже. Нам один рулон свернули для съемки, больше нет ничего. И такой унылый ландшафт кругом… Тогда я взяла агронома, и мы пошли по дороге. Мой оператор Янис Букс тоже творческий человек был. И он говорит: «Ладно, фиг с тобой», хотя там провода всякие надо тянуть. И вот мы медленно идем по дороге мимо подсолнухов, я в этой кофте колхозного вида, и агроном мне рассказывает, как рулоны скатываются. Этот сюжет оценили высшим балом и показали в программе «Время» на весь Союз. И тогда ко мне начало приходить понимание, что такое хороший репортаж.

– А что такое хороший репортаж?

– Когда ты сумеешь сработать по заданию редакции, при этом не наврать (может быть, только чуть-чуть больше показать, как надо, чем, как есть) и к тому же почувствовать, что хочет узнать твоя аудитория. Вот это умение очень дорого дается. Есть превосходно подкованные журналисты, которые разговаривают со своей воображаемой аудиторией на языке, аудитории не совсем понятном.

Но тогда меня таким премудростям никто не учил. Это потом я стала ездить в Москву на стажировки. К Познеру ездила. С Молчановым сотрудничала. Снимала для его передачи «До и после полуночи» первые ростки капитализма в Латвии: первое частное бюро знакомств, первое частное кафе «Балта розе», которое располагалось в Старой Риге. Лестно было невероятно! Но темы искала и предлагала ему я. У меня есть чуйка. Поэтому, наверное, и в журналистике я так легко пошла вперед без специального образования.

«Мы вывалились из лодки»

– На судьбе телевидения, конечно, отражалась вся политика. Но я росла, как автор, что-то придумывала, делала передачи. Когда наступило время развала Советского Союза, я не поняла, что происходит. А тут еще прочла, что Имант Зиедонис, которого я очень уважала и была с ним знакома, написал про русских: «Бедные-бедные русские, они, как люди, которые вывалились из лодки посреди реки». Я так обиделась, помню.

Это потом я вдруг подумала, что он стопроцентно прав. Ведь смотрите. От берега своих далеких предков я отчалила – я не жила на Украине ни дня. Я – чистокровная украинка, воспитывалась под крылом славянской культуры и мой рабочий язык русский. Живу я в Латвии и люблю я Латвию. Я, например, в Москве поживу и заболеваю – это не моя ментальность уже. Но я не высадилась на латышском берегу, чтобы затеряться среди тех людей, которые его населяют. Я к этому берегу только подошла. Да, я знаю историю Латвии, язык и латышское культурное наследие иногда лучше многих латышей. Но я славянка по своей ментальности. Вот я вывалилась из этой лодки. И что делать? Назад грести? Нет. Некоторые из вывалившихся пристали к этому берегу, взобрались на него. А я осталась, как я себя какое-то время утешала, строителем мостов. Пока не пострадала.

В 91-м году, когда случились кровавые события в Вильнюсском телецентре, нам привезли оттуда видеопленку. Я дежурила в этот день. Мы влезли в 1-й канал, остановили Останкино, и я показала этот сюжет. Понимаете, я стала носителем этой новости. На следующее утро меня чуть не убили. Интерфронтовцы стояли в пикете с одной стороны, а через неделю появились те, которые кричали: «Что делают русские на нашем телевидении? Выгнать всех!» Они со мной к тому времени проработали 13 лет, они знали, кто я есть… (тяжело вздыхает). Вот так. Я не ушла тогда только потому, что надо было кормить семью.

А потом начались рыночные отношения. Государственный заказ на русское вещание стал стремительно сокращаться. Кому оно было нужно, когда появились деньги, которые надо было считать и которые надо было давать своим? Нас начали зажимать, не давали съемочную группу. Больше мы ничего не снимали. Я превратилась в потрясающего переводчика на русский язык сюжетов, которые готовились для латышской «Панорамы». Потом нам все-таки разрешили авторские передачи. Мы придумали «Лифт на 8-й этаж» (обзор недели). Для передачи «Встречи на улице Марупес» было решено снимать на кинопленку интересных людей, и через нее прошла масса героев. Но самое интересное, весь набор этих уникальных передач отказался брать киноархив – они никому не нужны.

«Я – интеллектуальный маньяк»

– Давайте сменим настроение. Курьезные случаи в бытность вашу телезвездой были?

– Когда начались новые времена, мы стали «звездами». Мало того, что раньше нас узнавали на каждом углу, как носителей официальных новостей, и однажды меня чуть тетка не убила в магазине за то, что я накануне объявила о повышении цен…

– Как это?!

– Я пришла в магазин и тупо смотрю на новые цены. И вдруг на меня налетает огромная тетка, которая хватает меня за грудки, прижимает к этой витрине и кричит: «Вот вы сказали, и из-за вас теперь цену подняли». А когда настали новые времена, рухнули все стены, оказалось, что «звезды» – это предмет охоты. У нас появились поклонники-маньяки. Один из них, например, спрятался в туалете на телестудии, ночью проник к нам в кабинет, хотел похитить личную вещь «звезды». Он думал, что мы там переодеваемся полностью. А мы же, как переодевались… Стали заключаться первые коммерческие договоры, нам привозили из магазина пиджак на вешалке, а нижняя часть, которая под столом, могла быть хоть в спортивных штанах. Но самое неприятное было, когда такие люди (дважды у меня было) за мной следили и звонили мне. И говорили в трубку всякие вещи: «Я смотрю в твое окно, я вижу, какие у тебя занавески». Я не очень пугливый человек, но боялась за дочку.

– Говоря о себе, продолжите ряд: «Я женщина, я…»

– Я женщина, я мать и я творческое существо, полностью подсаженное на интеллектуальные удовольствия. Я интеллектуальный маньяк. С годами для меня все меньше остается телесных удовольствий и все больше влекут удовольствия для моего духа, а не тела. И слава богу, что я могу себе это позволить.

– Например?

– Например, слетать в Берлин на оперную постановку, за которой я гонялась два года. Моя большая пенсия это позволяет. Всюду, где я работала, я платила налоги. У меня есть масса знакомых, которые в новые времена, зная, что так будет, могли выбирать, платить эти налоги или нет, и все равно выбрали зарплату в конверте, а теперь мне завидуют.

– Какова ваша формула счастья? Чтобы было что?

– Сейчас на первый план для меня выходит здоровье. Существует биологическая несправедливость в этом мире, когда дух, интеллект и тело стареют с разной скоростью и обладают разными возможностями. Я всегда отличалась очень слабым здоровьем, и только мой дух позволял в жизни проделывать все, что я проделала. Еще обязательно нужно любить, иначе жизнь теряет смысл.

– В этом плане вам все удалось в жизни?

– Да. Но, как женщина, я могла бы поумнеть раньше.

Ольга КОНТУС,
Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.



Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Читать ещё:

ÌÊ-Ëàòâèÿ 2014