facebook  rss

ТОП-20

последние

Новости из Эстонии

Законы Латвии

Darba likums - Закон о труде

Latvijas Administratīvo pārkāpumu kodekss - Латвийский кодекс административных правонарушений

Civilprocesa likums - Гражданско-процессуальный закон

Krimināllikums - Уголовный закон

Likums “Par iedzīvotāju ienākuma nodokli” Закон о подоходном налоге с населения

Komerclikums - Коммерческий закон

Latvijas Republikas Satversme - Конституция Латвийской республики

Kriminālprocesa likums - Уголовно-процессуальный закон

Administratīvā procesa likums - Административно-процессуальный закон

Par nodokļiem un nodevām - Закон о налогах и пошлинах

Ceļu satiksmes noteikumi - Правила дорожного движения

Par uzņēmumu ienākuma nodokli- Закон о подоходном налоге с предприятий

Publisko iepirkumu likums - Закон о публичных закупках

Valsts un pašvaldību institūciju amatpersonu un darbinieku atlīdzības likums - Закон о вознаграждении должностным лицам государства и самоуправления

Civillikums - Гражданский закон

Vispārīgie būvnoteikumi - Общие строительные правила

Pievienotās vērtības nodokļa likums - Закон о налоге на добавленную стоимость

Dokumentu izstrādāšanas un noformēšanas kārtība - Порядок разработки и оформления документов

Gada pārskatu likums - Закон о годовых отчетах

Par pašvaldībām - Закон о самоуправлениях

Maksātnespējas likums - Закон о неплатежеспособности

Kārtība, kādā atlīdzināmi ar komandējumiem saistītie izdevumi - Порядок, в котором оплачиваются расходы на командировки

Mikrouzņēmumu nodokļa likums - Закон о налоге с микропредприятий

Būvniecības likums - Закон о строительстве

Izglītības likums - Закон об образовании

Par valsts sociālo apdrošināšanu - Закон о государственном социальном страховании

Patērētāju tiesību aizsardzības likums - Закон о защите прав потребителей

Par grāmatvedību - Закон о бухгалтерии

Noteikumi par Profesiju klasifikatoru, profesijai atbilstošiem pamatuzdevumiem un kvalifikācijas pamatprasībām un Profesiju klasifikatora lietošanas un aktualizēšanas kārtību - Правила о Классификаторе профессий, об основных задачах и требованиях к квалификации, соответствующих каждой профессии, о порядке ведении и актуализации Классификатора профессий

Valsts pārvaldes iekārtas likums - Закон об устройстве государственного управления

Ссылки

‡агрузка...
Filme Porno | phim sex org | Caut Porno | filmepornogratis | Filme Porno | Filme HD Porno XXX | Clipuri Porno | Sursa Porno | filmexxxonline | Porn Mobile | MalayPorn | Filme Porno
Воскресенье, 09 Июнь 2019 16:00

Бегущий к океану

(1)

Григорий Зубарев рассказал нашему корреспонденту, как был разведчиком МВД, с кем создавал московскую биржу, почему оказался в колхозе и какой свой телевизионный проект считает самым главным.

«Как вы определите профессию, в которой сейчас заняты?» – спросили мы человека, известного любому телезрителю в Латвии. Григорий Зубарев такого вопроса явно не ожидал. «Телеведущий, памфлетист, сатирик, журналист, политический обозреватель? – принялись перечислять мы. Он нашелся буквально через секунду: «Я – политический наблюдатель».

Мечты, мечты…

– Григорий, вы коренной рижанин в энном поколении или из приехавших? – начали мы интервью с вопроса, который в любом приличном обществе никогда бы не задали. Но в Латвии, стараниями некоторых политиков, это обычная тема для разговора.

– Я скорее из приехавших, поскольку в моем младенческом возрасте папину подлодку из Таллина перебазировали в Лиепаю, а оттуда – в Болдераю. Когда отец вышел в отставку, он уехал на родину в Москву, занялся наукой и преподавал в институте народного хозяйства им. Плеханова. Мои родители к тому времени развелись. Мама всю жизнь преподавала в рижской школе русский язык и литературу.

– Кем вы хотели стать после окончания школы?

– С детства мечтал стать подводником, как папа. Подавал в 14 лет бумаги в Нахимовское училище. Но в то время принимали в основном детей тех, кто воевал, и погибших фронтовиков. А папа хоть и имеет медаль за оборону Москвы (он получил ее в 13 лет, когда после смены на заводе по вечерам тушил на крышах немецкие зажигалки), участником войны не считался. К восьмому классу я испортил себе глаза чтением под одеялом с фонариком, что закрыло для меня путь к мечте. Но все же написал письмо начальнику военно-морского училища, что, мол, под водой вовсе не обязательно находиться без очков. И адмирал мне, пацану, ответил! Парень, написал он, обойти правило нельзя, но ты можешь быть механиком или радистом на морских судах. Однако я уперся – если не под воду, то никуда. Правда, к окончанию школы решил стать дипломатом и защищать интересы нашей самой могучей в мире родины на международной арене, размазать за круглым столом всех этих империалистов.

– Действительно так думали или просто за границу хотелось?

– Послушайте, у меня мама и папа – убежденные коммунисты! Я вижу разницу между коммунистами и большевиками. Вот они – коммунисты, я был воспитан моими родителями правильно. Для того чтобы поступить в МГИМО, нужна была рекомендация ЦК комсомола республики. Поэтому после школы я пошел инструктором райкома комсомола.

Как меня не взяли в МГИМО

– Вот так просто взял и пошел? Инструктором райкома с улицы не брали никого.

– Меня пригласили. Все-таки я в шести сборных школы участвовал, комсоргом класса был. Так как моя бабушка – еврейка, она меня вынудила окончить музыкальную школу. А с учетом того, что «хорошие мальчики из приличной семьи должны владеть иностранными языками», к окончанию школы я знал английский. ЦК комсомола дал мне рекомендацию, поехал в Москву поступать в МГИМО. Первые три экзамена на пятерки, последний – четверка. Совершенно непонятно, почему. Выхожу после последнего экзамена, встречают двое в штатском. Говорят: «Парень, тебе не сюда, тебе – к нам». А «к нам» – это куда? Военный институт иностранных языков. Я говорю, нет, еще раз попробую.

– По конкурсу не прошли в МГИМО?

– Да, школьнику надо было набрать 20 баллов. Вернулся я домой, поступил на иняз, продолжая работать в райкоме. На следующий год снова поехал в Москву. На последнем экзамене опять четверка. Уже, правда, другие ребята встретили: «Мы же тебе в прошлом году говорили! Пошли к нам». – «Нет», – говорю. Они мне объясняют: «Мужик, ты сюда никогда не поступишь». Я спрашиваю, почему. «У тебя мама еврейка». Я говорю: «Ребята, вы о чем? Она секретарь партийной организации школы». – «Мы знаем, о чем». – «Но я хочу быть дипломатом!» – «Будешь военным дипломатом».

Ладно. Пошел, сразу же там все экзамены сдал на пятерки. Через две недели комиссия по зачислению. Приезжаю. Смотрю, молодые лейтенанты после выпуска ходят, понурившись. Весь выпуск, и военных переводчиков, и будущих военных атташе – на китайскую границу. Как раз тогда была история с островом Даманский (в 1969 году там произошел вооруженный конфликт СССР и Китая. – Прим. ред.). И спросил я себя: «Гриша, оно тебе надо?» Вернулся домой. С папой был жесткий разговор, после которого я из дома ушел и жил на дебаркадере, пока мама не уговорила папу простить блудного сына.

На судоремонтном заводе

Встал вопрос, что делать дальше. Решил пойти в армию. Папа одобрил, маменька хваталась за сердце, уговаривала продолжать учебу в инязе. Именно потому, что знал английский, попал в войска особого назначения в Риге биться с натовцами. Перехватывал разговоры, когда их разведчики летали над Балтийским морем. Кстати, веселые ребята были в нашей роте: Петр Вайль, Олег Молокоедов, Юрий Подниекс… А когда начальство смекнуло, что с английским все в порядке, меня взяли на командный пункт полка. Я солдатиком выполнял некоторые функции офицеров. Самое интересное, что там надо было делать – это анализировать радиоперехваты. Оттуда и пошла моя склонность к анализу. Два года отходил в «шинельке», демобилизовался, пошел на судоремонтный завод – корпуса пароходов от ржавчины чистить. Еще ушел из иняза и поступил на юридический.

– Прямо хроника пикирующего бомбардировщика: из райкома комсомола, из без пяти минут студента факультета военных атташе сразу на самую тяжелую работу в доке.

– Я тогда в первый раз женился, надо было семью содержать. В райкоме у меня зарплата инструктора была около 80 рублей. А на заводе в среднем до 460 рублей. И тут меня вызывают в райком партии (а я вступил в 18 лет в партию): «Молодой коммунист? Вот тебе партийное задание – завотделом в комитет комсомола морского транспорта». Я возражать, что у меня семья, квартира съемная. «Квартира тебе будет», – говорят. И я с 460 бабах на 180. Но не соврали, квартиру дали.

Выговор за уголок молодого атеиста

– Как вам удалось получить партбилет в столь юном возрасте? В то время, чтобы в партию вступить, надо было потрудиться.

– Я же до армии был инструктором райкома комсомола. Кстати, рекомендацию в партию мне давал Альфред Петрович Рубикс. Потом вышла интересная история. Когда после 91-го года Альфреда Петровича посадили, выпивали мы как-то в «Советской молодежи» с Сашей Блиновым и Володей Стешенко и поспорили на бутылку, что я возьму интервью у Рубикса в камере.

К этому времени я уже окончил юридический и «снял комсомольские погоны». Это произошло, когда я неправильно понял политику партии и правительства. Комсомол же должен был быть «боевым резервом», а я в то время замутил мост дружбы с Союзом свободной немецкой молодежи и наши комсомольцы по обмену ездили туда-сюда. Я тогда увидел, что немцы занимаются в основном спортом и отдыхом молодежи. А мы все боевой резерв. Стал и я больше внимания уделять спорту и отдыху молодежи. Мне пару раз из райкома партии подсказали: переставь акценты. Я не внял. Когда закончилась комсомольская стройка Дворца спорта на Кр. Барона, секретарь горкома нас собрал, чтобы придумать какую-то новую стройку. Я предложил молодежный центр отдыха для моряков.

– Получилось?

– Начало получаться. Это ныне гостиница «Каравелла». Мы начали строить, и тут же меня вызвали в райком партии: как это так, без согласования? Стали рассматривать мое персональное дело и вкатили строгий выговор «за слабую антирелигиозную пропаганду среди молодых моряков загранплавания». Нет, чтобы мне покаяться, а я на бюро райкома говорю: «Товарищи коммунисты, расскажите мне, как вы это себе представляете. Вот приходят наши ребята в заграничный порт, выходят на улицу и начинают агитировать за то, что Бога нет?» – «Но у тебя же на судах нет даже уголков молодого атеиста!» Я смотрю на них, они же знают, что для моряков главное мохер, шмотье привезти и здесь продать. И я понял, что до своего океана добежал, и ушел с комсомольской работы. А я, кроме всего прочего, еще пописывал в «Молодежку». Пришел в редакцию и меня моментально взяли в штат.

Вам пора и нам пора…

В несколько командировок съездил, и меня послали написать статью о том, почему комсомольская организация Вентспилсского вентиляторного завода – одна из лучших в стране. Приехал. Комсомольские активисты, как у них заведено, в баньку зовут. Говорю, нет, сначала дело. Я же комсомольскую работу знаю. Смотрю, а там только пыль в глаза. Я секретарю и сказал: «В баню не пойду, а вот про ту фигню, которую ты творишь, и обманываешь руководство, я напишу». И написал «Сказку о вентиляторе».

Еще не успел сдать статью, когда мне звонит секретарша, что главный вызывает. Прихожу, тогда главредом был Виктор Рябикин: «Что ты там в Вентспилсе натворил?» Я говорю: «Не знаю, в бане не был, активисток не было». – «На тебя телега пришла в ЦК, как ты себя аморально вел и как дискредитируешь нашу замечательную газету. Дана команда из ЦК тебя разобрать, чтобы ты покаялся». Я тут же написал заявление об уходе и вернулся снова на завод.

Как я не взял интервью у Рубикса

– Теперь понятно, каким образом вы собрались вместе и поспорили по поводу интервью за решеткой.

– А еще со времен, когда у меня были милицейские погоны без права их носить, то есть во время службы в разведке МВД Латвии, у меня остался документ оперативного прикрытия – удостоверение корреспондента «Советской молодежи», которое я умыкнул для памяти, уходя из «Молодежки». При некоторых внедрениях в преступные группировки я пользовался этим удостоверением, предпочитая его другим. Выкладываю, значит, следователю на стол это удостоверение: «Я хочу взять интервью в тюрьме у Рубикса». Тот отвечает, что не получится. Я говорю: «О'кей. Тогда, как юрист с юристом, делаем вот как: я тебе сейчас здесь пишу заяву о том, что прошу разрешения взять интервью у Рубикса, а ты мне пишешь отказ, обосновывая его действующим латвийским законодательством».

Получив разрешение, звоню жене Рубикса: так, мол, и так, пойду к Альфреду Петровичу, что ему отнести? Она говорит взять фрукты и сок. Прихожу в тюрьму, с авоськами иду в камеру. Первая дверь сплошная железная с глазком, вторая – решетка. За решеткой двухъярусная кровать, телевизор, на веревочке барахло сушится. Рубикс в камере один. «Здравствуйте, Альфред Петрович! Я корреспондент «Советской молодежи», хотел бы взять у вас интервью». Он смеется: «Иностранных корреспондентов не пускают, а тебя пустили?» И в глазах у него: а ты, случайно, не стукачок? Объясняю, что есть разрешение. «Иди, – говорит, – не буду я тебе интервью давать». Я говорю: «Альфред Петрович, вы мне в партию рекомендацию дали, а интервью давать не хотите». «Когда я тебе рекомендацию в партию давал?» – «Когда секретарем был». Тот смеется в голос: «Ты даже устава партии не знаешь о том, что секретари ЦК не имеют права рекомендации давать». – «Я знаю устав. А вы тогда были секретарем горкома комсомола». – «Да? – задумался он. – «Партийный билет, поди, сжег?» – «Нет, он у меня, это часть истории моей жизни». Следующий вопрос был уникальный: «Покажи». Я говорю: «Альфред Петрович, вот меньше всего я думал, что на интервью в тюрьму надо взять партбилет». Так он и не дал из-за этого интервью.

От разведки МВД до колхоза

– Когда в вашей биографии был тот период работы под прикрытием?

– Когда я ушел из «Молодежки» на завод. Пришли двое в штатском: ты окончил юридический, такие люди нам нужны. Кому нам? Если вы из КГБ, это не ко мне. Нет, говорят, мы из МВД. Мы на тебя посмотрели – ты сможешь сделать то, что мы тебе предложим. Потом было несколько встреч, пока меня не привели на конспиративную квартиру, где располагался отдел. В каждой республике была такая разведывательная структура МВД. И я почти десять лет занимался достойным мужским делом. А начинал установщиком.

– Это что такое?

– Там, где обычные менты не могут получить информацию, запускают установщиков с документами прикрытия.

– Шараповым в банде Горбатого работали?

– С той лишь разницей, что Шарапов снял шинель и пошел в банду, а в жизни так не происходит. Я был зашифрован по дому, как начальник юридического отдела НИИ. Нам было запрещено иметь любого рода контакты с милицией, даже заходить в здание МВД. У нас на отдел был только один форменный китель. Да и то только потому, что когда звание получаешь, надо сфотографироваться с погонами. Матушка узнала о моей работе, когда я уже получил звание капитана. Разрешение на женитьбу, это был мой второй брак, давал замминистра внутренних дел.

Там у меня тоже карьера нормально пошла. Я стал начальником штаба. К этому времени написал диссертацию, причем система, которую я разработал, была уже внедрена от Калининграда до Владивостока. Но тут большую свинью подложил Леонид Ильич – он взял и умер. Пришел новый министр внутренних дел, который сказал, что преступления надо раскрывать ногами. Естественно, все министерство взяло под козырек. И что сделали? Сократили аналитические подразделения, в том числе и информационно-вычислительные центры. А у меня диссертация была написана на стыке оперативно-розыскной деятельности и малых ЭВМ. Я решил снять погоны.

– Перестройку вы встретили…

– Фактически заместителем председателя колхоза «Сарканайс стрелниекс» по подсобному производству. Поскольку некоторые из милицейских руководителей, пришедшие из КГБ в МВД, четко сказали, что просто так от них никто не уходит и они меня достанут, я спрятался там, где искать меня им не пришло бы в голову – в колхозе.

С Боровым делал биржу

– А на телевидение-то как попали?

– Очень просто. Так получилось, что когда началась перестройка, с Костей Боровым я делал Российскую товарно-сырьевую биржу. Он меня позвал потому, что я еще по советским законам сумел сделать первое в Латвии акционерное общество, превратив «Ригасельмаш» из государственного фактически в частное. Сам же на акции не претендовал, мне было интересно мозгами работать – занимался разработкой алгоритма, по которому это можно было сделать. Кроме того, инициировал создание Союза кооперативов Латвии и был там вице-президентом.

– У вас был свой кооператив?

– Нет. Просто было интересно. Помните, Форест Гамп бежал к океану? Так вот и я по жизни несколько раз бежал к океану. Каким-то макаром это все до Кости Борового дошло, он меня пригласил в Москву. Одновременно там же познакомился с Костей Затулиным и мы создали Московскую товарную биржу. Вернулся в Ригу, сделал Балтийскую международную биржу уже сам и возглавил ее.

– Заработать удалось?

– Да.

– Куда инвестировали деньги потом?

– Я их одолжил своему другу, которому надо было для бизнеса. Мы с ним десять лет просидели за одной партой. А он меня кинул.

От ценных бумаг до телевидения

– И тогда вы пошли в тележурналисты?

– Нет. Достаточно быстро я понял, что товарные биржи перспектив не имеют, и занялся ценными бумагами. Тогда об этом никто не знал. Сделал первую в Латвии фондовую биржу и был советником министра финансов Латвии по ценным бумагам и биржам. Первые лицензированные фондовые брокеры вышли из моей школы брокеров.

Так я прибежал к своему очередному океану. А поскольку народ не имел никакого представления, что такое ценные бумаги, пришел к Василию Гильтайчуку (он тогда только-только создал первый частный телеканал IGE-TV) и предложил программу, в которой буду растолковывать, что к чему с ценными бумагами. И мы с доченькой стали делать программу «Кошелек». Когда он увидел, что все идет, предложил мне подумать и над другими проектами. Потом работал на других каналах. Телезрители, к моему удивлению, до сих пор помнят программу «Лично известен», выходившую на LTV2.

– Вы столько лет потратили на что-то другое, где люди миллионерами становятся. И тут журналистика – не самая высокооплачиваемая в Латвии сфера деятельности. Почему вы в ней остались? Вас затянула «глубокая трясина»?

– Я вам скажу. Это был новый океан, к которому я побежал. Видимо, у близнецов (кем я являюсь по гороскопу) главное не результат, а процесс. Мои телевизионные проекты, без ложной скромности, всегда были самыми популярными у русскоязычной аудитории. Передача «За кадром» на Первом Балтийском канале выходила почти шесть лет. У меня есть статистика, что эту программу смотрели в четыре-пять раз больше зрителей, чем все вместе взятые программы на русском языке на гостелевидении. «За кадром» в прошлом году я закрыл сам. По одной простой причине: лучше уходить с вершины, чем уползать с подножия. Придумал новый проект, по поводу которого сейчас веду переговоры с ПБК.

Народная площадь

– Вы не так давно основали организацию «Фонд свободной журналистики». Когда пришло такое решение?

– Когда увидел, что мои коллеги абсолютно не свободны в своей работе. И за это их осуждать нельзя – в каждом СМИ есть владелец, есть управляющий и, наконец, самоцензура. А с учетом особенностей рынка русских медиа люди должны как-то выживать. Особенно после того, как госчиновники полмиллиона евро разделили только между своими медиа.

– А вы независимы?

– У меня другая история, я ни от кого независим. Моя компания производит продукт, ПБК его покупает и платит вполне нормально. Я перетолковал со своим приятелем Арнольдом Бабрисом, и мы с ним создали Фонд свободной журналистики. Основной его проект – это «Народная площадь». Мы арендуем раз в месяц зал, приходят туда все, кто хочет высказаться, и им дается микрофон. Всего мы собирались с января три раза. Основная цель была – собрать на одной площадке представителей власти и оппозиции и дать слово народу.

– Кто к вам за эти три раза приходил из власти?

– Из власти к нам ни разу никто не пришел. Посему иногда мне приходилось играть роль представителя власти, но иронически. Мы прогнозировали, что они напрямую с народом говорить не будут. Поскольку у нас общественная организация, мы у людей спрашиваем, какие вопросы они хотят задать власти. Они задают. Мы – официальный запрос конкретным ребятам. Так что вынуждены нам отвечать от премьер-министра до руководителей парламентских фракций. Поначалу ответов не было. Мы это тоже предугадали. И написали письмо в сеймовскую комиссию по мандатам и этике, что по закону должностные лица обязаны в течение месяца ответить. И уже комиссия Сейма им сказала: ребята, надо отвечать.

– Первое заседание ваше было в январе. Ответ уже пришел? Где его можно посмотреть.

– По каждой «Народной площади» я делаю несколько видеороликов и одновременно эти ответы тоже публикую в Фейсбуке и на Ютубе.

– Вы уже вывели для себя формулу счастья?

– Жить и бежать к океану.

Ольга КОНТУС,
Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.



Комментарии  

 
+2 #1 Кармих 09.06.2019 17:23
Не жизнь, а сказка с приключениями. Везде был и нигде не задерживался всё время искал океан счастья. Везде везло, но прока ни какого. Даже в тюрьму к А.Рубиксу пробрался, но тот истинный коммунист, которого не проведёшь. Быстро разоблачил и удалил из камеры. Не понимаю для какой цели напечатали эту статью??? Лично мне не нравиться его телевизионная программа. Ведёт он себя на экране телевизора, как женщина из общежития. Всё обо всём и ни какой ясности. Одни движения руками и самодовольная улыбка.
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Читать ещё:

�ÌÊ-Ëàòâèÿ� 2014