-->

facebook  rss

ТОП-20

последние

популярные

комментарии

Новости из Эстонии

Законы Латвии

Darba likums - Закон о труде

Latvijas Administratīvo pārkāpumu kodekss - Латвийский кодекс административных правонарушений

Civilprocesa likums - Гражданско-процессуальный закон

Krimināllikums - Уголовный закон

Likums “Par iedzīvotāju ienākuma nodokli” Закон о подоходном налоге с населения

Komerclikums - Коммерческий закон

Latvijas Republikas Satversme - Конституция Латвийской республики

Kriminālprocesa likums - Уголовно-процессуальный закон

Administratīvā procesa likums - Административно-процессуальный закон

Par nodokļiem un nodevām - Закон о налогах и пошлинах

Ceļu satiksmes noteikumi - Правила дорожного движения

Par uzņēmumu ienākuma nodokli- Закон о подоходном налоге с предприятий

Publisko iepirkumu likums - Закон о публичных закупках

Valsts un pašvaldību institūciju amatpersonu un darbinieku atlīdzības likums - Закон о вознаграждении должностным лицам государства и самоуправления

Civillikums - Гражданский закон

Vispārīgie būvnoteikumi - Общие строительные правила

Pievienotās vērtības nodokļa likums - Закон о налоге на добавленную стоимость

Dokumentu izstrādāšanas un noformēšanas kārtība - Порядок разработки и оформления документов

Gada pārskatu likums - Закон о годовых отчетах

Par pašvaldībām - Закон о самоуправлениях

Maksātnespējas likums - Закон о неплатежеспособности

Kārtība, kādā atlīdzināmi ar komandējumiem saistītie izdevumi - Порядок, в котором оплачиваются расходы на командировки

Mikrouzņēmumu nodokļa likums - Закон о налоге с микропредприятий

Būvniecības likums - Закон о строительстве

Izglītības likums - Закон об образовании

Par valsts sociālo apdrošināšanu - Закон о государственном социальном страховании

Patērētāju tiesību aizsardzības likums - Закон о защите прав потребителей

Par grāmatvedību - Закон о бухгалтерии

Noteikumi par Profesiju klasifikatoru, profesijai atbilstošiem pamatuzdevumiem un kvalifikācijas pamatprasībām un Profesiju klasifikatora lietošanas un aktualizēšanas kārtību - Правила о Классификаторе профессий, об основных задачах и требованиях к квалификации, соответствующих каждой профессии, о порядке ведении и актуализации Классификатора профессий

Valsts pārvaldes iekārtas likums - Закон об устройстве государственного управления

Ссылки

‡агрузка...
Filme Porno | phim sex org | Caut Porno | filmepornogratis | Filme Porno | Filme HD Porno XXX | Clipuri Porno | Sursa Porno | filmexxxonline | Porn Mobile | MalayPorn | Filme Porno
Вторник, 10 Ноябрь 2020 16:44

Юрис Димитерс: «Я мечтал жить, как Пикассо!»

(0)

Художник и плакатист рассказал, почему продает дом своей мамы Джеммы Скулме в Межапарке, но не расстался с идеей основать там музей.

 

Юрис Димитерс принадлежит к прославленной художественной династии, он – сын легенды латвийской живописи Джеммы Скулме и актера Артура Димитерса, внук живописца Ото Скулме и первой в истории Латвии профессиональной женщины-скульптора Марты Скулме. Сам Юрис Димитерс работает в стиле сюрреализма. 

Дело на миллион

– Новость о продаже дома Джеммы Скулме в Межапарке за 1,3 миллиона евро всколыхнула общество. Почему после смерти матери вы решили его продать?

– Да, все очень волнуются, продаем мы дом или нет. Сейчас в доме живет три семьи – я с женой и младшим сыном, моя сестра Марта (она – тоже художница) и семья ее сына. Мы решили продать дом, так как нам трудно оплачивать его содержание. Межапарк – престижный, буржуазный район. Каждый месяц приходится отдавать круглую сумму не только за коммунальные, но и за налог на недвижимость. Забавно, что когда пришел счет за налог, оказалось, что каждый квартал мы должны выплачивать по 666 евро.

– Вы испугались этой цифры?

– Нет, ведь не все народы считают ее страшной. Из Википедии я узнал, что китайцы считают это число счастливым, приносящим удачу. Они даже на магазинах вывески с цифрой 666 вешают. Жизнь у художников как лотерея или тотализатор – никогда не знаешь, сколько картин и когда у тебя купят, а может, не купят ничего. Когда мама была жива, у нее была большая пенсия: у тех, кто голосовал в Верховном совете за независимость Латвии, пенсии были высокие – больше 2000 евро в месяц. А у нас одни коммунальные счета – около 1000 евро в месяц. За газ каждый месяц приходится платить по 350 евро – какому пенсионеру это под силу? У меня пенсия маленькая – 130 евро. Не могу себе позволить жить в таком шикарном доме.

– Почему у вас такая маленькая пенсия?

– Видимо, потому, что советское время в мой стаж не вошло. В те годы я много работал по договорам – создавал сценографию для спектаклей в разных театрах, но это была внештатная работа. А в моей трудовой книжке первая запись «слесарь 2-го разряда».

– Вы действительно были слесарем?

– Нет. Просто профессии художника там, где я работал, не было в штатном расписании, и меня записали слесарем.

Мечта о музее

– Вернемся к истории с продажей дома. Вы правда надеетесь, что его купят более чем за миллион евро?

– Нам хотелось с помощью объявления о продаже привлечь внимание государства, общественных фондов, меценатов – тех, кто мог бы основать в этом доме музей. Ведь есть же у нас дома-музеи известных художников – например, музей Александры Бельцовой и Романа Суты. В нашем доме жили четыре поколения художников: бабушка с дедушкой, мама с отчимом Ояром Аболсом, я с сестрой, мой младший сын Артур – он тоже художник.

– Почему Джемме Скулме так хотелось, чтобы ее дом стал музеем?

– Ей хотелось, чтобы ее картины и картины ее родных были доступны для обозрения публики – ведь в мастерских их никто не видит. Кроме того, музей мог бы стать культурным центром Межапарка. Сейчас там кроме зоопарка культурных центров нет. Хотя когда-то была ВДНХ.

– Большую часть дома занимают мастерские?

–Да, в доме три большие мастерские. Мамина мастерская осталась нетронутой, а другие перестроены. В одной мастерской есть кухня, ванная и комнаты, похожие на каюты. Я живу в маленьких комнатушках с низким потолком – в бабушкиной мастерской. Жилые помещения в доме довольно скромные по метражу – его же строили в советское время.

– Если в доме устроят музей, где же вы будете жить?

– Если бы государство или меценаты у нас дом выкупили, мы могли бы на эти деньги приобрести себе квартиры в спальных районах.

– Но вы, наверное, привыкли к дому, к своей земле? Жизнь в квартире сильно отличается.

 

Конечно. Но зато не будет постоянных забот, как оплатить огромные налоги и коммунальные счета. Когда мама была жива, чтобы поддерживать определенный уровень жизни, нам приходилось продавать картины и разные вещи. Дом постоянно требовал вложений и ремонта. В советские времена, когда дом построили, частной собственности ведь не было, счета были символическими. А сейчас частная собственность – святое дело. И только плати.

 

Высокий статус

– В советское время многое было по-другому.

– Да, у художников и представителей других творческих профессий в советское время был более высокий статус. Государство выделяло нам помещения для мастерских (мне, например, мастерскую Рубикс выделил). Композиторам давали квартиры с отдельным кабинетом, где они могли сочинять музыку, никому не мешая. Художники и композиторы были привилегированной кастой. Зарабатывать на жизнь было легче. Сейчас мы все работаем не только ради удовольствия, но и ради заработка. Работа художника – это вам не стоять у станка, и каждый день производить одно и то же. Но мне приходится работать напотребу публики, писать то, что ей нравится. И это для меня в чем-то похоже на конвейер. Хотя в идеале так не должно быть.

– А как должно быть в идеале?

– В идеале каждый художник мог бы максимально выразить себя в творчестве и не слишком заботиться о пропитании. Государство создавало бы возможности для самореализации, давало бы заказы художникам. Я хвалю сейчас советское время, хотя там было и много минусов, потому что плюсы в моей профессии перевешивали. Хотя при распаде СССР я поддержал независимость Латвии и мечтал пожить при капитализме. Думал, что буду, как Пикассо – куплю дворец, заполню его моими картинами или построю себе мастерскую в Альпах. Были такие идиотские мечты о будущем. Я читал в иностранных журналах об успешных художниках и был уверен, что смогу зарабатывать столько, сколько они.

– И капитализм вас разочаровал?

– В каком-то смысле да. Хорошо передала мои ощущения в своем интервью сестра Раймонда Паулса Эдита Вигнере. В советское время она была признанной художницей по текстилю, создавала большие гобелены, хорошо зарабатывала. Она тогда съездила в гости к американской художнице латышского происхождения, которая жила в Нью-Йорке. Эдита ей пожаловалась: «Тебе все доступно, ты можешь купить любые краски, любые материалы». А та ей ответила: «Если когда-нибудь тебе все это станет доступно, возможно, у тебя не будет денег это купить». И оказалась права. Сейчас выжить Эдите помогает ее знаменитый брат.

– Видимо, в наше время для художника умение продавать себя не менее важно, чем талант?

– Да, но наш художественный рынок маленький, не развернешься. В советское время нашим «рынком» была 1/6 земного шара. У мамы и у меня были всесоюзные заказы. Я занимался сценографией,  плакаты рисовал, картины… Что касается Европы, то у них своих художников полно, латвийское искусство там мало кого интересует.

Мягкий характер

– Вы в молодости занимались сценографией. Почему бросили?

– Сценографию оставил, так как она отнимала очень много времени и сил. Мне нравится общаться с людьми, но настоять на своем мнении я не умею. У меня мягкий характер, склонный к компромиссам. А в театре это вредит спектаклям. Инженер сцены говорит: «Это невозможно сделать». И, если согласишься с ним, от твоего эскиза не останется ничего. Вот художник Илмар Блумбергс был более деспотичным сценографом, свои идеи умел отстоять и реализовать.

У вас мягкий характер с детства?

– Да. Я по гороскопу Весы. Стараюсь во всем находить равновесие. Думаю, я мог бы быть адвокатом.

– Могли бы и преступников защищать?

– Возможно, да. Я всегда стараюсь найти в человеке что-то хорошее или хотя бы понять, почему он плохой. Хотя обо мне говорят – что в жизни вижу только плохое…

– Так вы оптимист или пессимист?

– Если говорить о нашей политике, то пессимист. А по характеру – флегматик и интроверт.

– Какие черты характера вы переняли от мамы? Она тоже была склонна к компромиссам?

– Нет, она была лидером. Она была председателем Союза художников, умела вдохновлять людей. Мой дедушка тоже был руководителем – возглавлял Академию художеств. И в театре он успешно работал сценографом во времена Ульманиса. Он получил орден за участие в Первой мировой, был офицером, воевал на стороне Русской царской армии в Галиции.

Секрет вдохновения

– Ваша мама прекрасно выглядела в 90 лет, казалось, она и душой молода…

– Да, я восхищался ей до последних дней – тем, как она говорила, как формулировала мысли. В последний год она начала писать восемь больших двухметровых картин, ей мой младший сын помогал. Увы, случилась беда. Мама пошла в парикмахерскую, чтобы сделать прическу перед инаугурацией президента, потеряла сознание, упала, сломала бедро. Больше она не могла работать.

– Что побуждало ее творить?

– Она была художником до мозга костей, не могла без творчества. Утром выпьет кофе и сразу – в мастерскую. Иногда подолгу обдумывала картины, а рисовала час-два. Идеи приходили к ней из самой игры красок. Мама работала экспрессивно, писала большими мазками, мыслила большими формами. Она не ждала вдохновения, оно приходило в процессе рисования. И у меня так же – трудно начать работу, а когда начинаю, я втягиваюсь и радуюсь, что сам себя смог уговорить. Потому что чувство, которое возникает во время рисования – его трудно словами описать. Когда заканчиваешь работу над картиной, снова начинаются муки – что-то не удовлетворяет. Иногда по 10 раз переписываю картины, подбираю нужные тона. И вдруг как в симфонии – тона совпадают и радуют твой глаз.

Рабы денег

– В молодости у вас не было стремления проявить себя в другой сфере – не в художественной?

– Стремление было, я хотел стать химиком или астрономом, но родители не оставили мне такой возможности, отправили учиться в художественную школу. Как я уже говорил, профессия художника тогда был престижной. Так повелось еще со времен старых мастеров, которые писали королей и аристократов. Потом в период первой Латвийской Республики профессия потеряла свой статус – по Марксу буржуазия все опошляет, лишает художников ореола творца. И делает их рабами денег.

– И сейчас у нас похожий процесс?

– Конечно, мы все – рабы денег. Теперь престижны другие профессии, некий ореол есть у блогеров. А представители старинных профессий – литераторы, живописцы – вынуждены жестко конкурировать на рынке.

– Почему вы придерживаетесь левых взглядов, непопулярных в латышской среде?

– Если вспомнить историю, в Латвии в начале ХХ века царили левые настроения. Во времена Керенского на выборах большинство голосовало за левых – за социал-демократов.

– Сейчас среди латышей, как мне кажется, популярнее правые взгляды.

– Это среди тех, кому больше повезло в жизни. Помню, когда я работал в театре, в день зарплаты я был абсолютным либералом. Через пару недель мои взгляды менялись и перед получкой я становился чистым коммунистом. И так по кругу.

Незавидное положение

– Что бы вы сейчас изменили в нашем обществе, если бы пошли в политику?

– Я бы улучшил взаимоотношения с Россией.  Соседа не выбирают, его дает Бог. Россия – наш самый близкий сосед, страна с огромными ресурсами, с огромными возможностями. К тому же у нас общая история.

– Но ведь русских, русский язык многие воспринимают как угрозу национальной идентичности латышей?

– Мне кажется, угрозу нам несет скорее глобализация. У Латвии в наше компьютерное время незавидное положение. Многих программ и приложений нет на латышском языке. На английском или на русском они имеются, а на латышском не найти – в язык маленького государства, наверное, невыгодно вкладывать деньги.

Конечно, латышский язык всеми силами надо сохранять. Но вспомним, что и латыши не слишком заботились о судьбе наших малых языков – латгальского, ливского. Латгальский ушел из оборота  в ульманисовские времена, в период Первой республики. Теперь по-латгальски у нас мало кто говорит. И спасать этот язык слишком поздно. А ведь в России, куда после революции много латышей переехало, в 20-е и 30-е годы ХХ века были две высшие школы, где учили преподавателей для латгальских школ. Увы, многие из учителей латгальского языка пострадали в 1937 году.

Высокое и низкое

– Вас называют художником-сюрреалистом. Вам удается подмечать абсурд окружающего мира?

– Сюрреализм – просто особенность моего авторского почерка. Моя работа начинается с поиска идей, а идеи возникают из образов. Как-то раз, увидев лебедя, я заметил, что его шея похожа на знак вопроса. Где-то это для себя отметил, нарисовал эскиз. И в один прекрасный день вдруг понял, что шею лебедя можно представить в виде нарезанной колбасы.

– Вы как-то сказали, что ваша картина «Лебедь» – о том, как мечта об Атмоде выродилась в банальное общество потребления.

– Да, можно и так эту картину интерпретировать. Культура, стремление человека к высокому переродились в потребности низменные. Во времена Атмоды было много идеалистов, к которым примкнули остальные, с одной стороны – ловкие дельцы, с другой – обиженные и оскорбленные. И в итоге получили, что получили.

– Но разве мы можем отказаться от потребления?

– Отказаться мы не можем. Но посмотрите, сколько в магазинах ненужных вещей, а ведь на их производство идут природные ресурсы. Если бы все мы жили, как в Сан-Франциско – имели большие дома, мощные машины – наша цивилизация не просуществовала бы и 50 лет. Планете пришел бы конец. Нам стоит стать более аскетичными.

Поклонник Бэнкси

– Что вам дает ощущение счастья?

– Гармония, состояние, когда нет внешних раздражителей. Когда, например, лежишь на пляже, загораешь, медитируешь. И когда все в семье в порядке, когда близкие здоровы.

– Чем занимаются ваши близкие?

– Все они – люди творческие. Мой старший сын от первого брака Отис живет в Америке, он начинал как художник, получил образование в Нью-Йоркском технологическом институте, изучал дизайн, участвовал в ралли, сейчас он – специалист по тюнингу автомобилей. Встать на ноги в Америке ему помогла двоюродная сестра моей мамы. Младший сын Артур, которому 19, учится на дизайнера. Моя жена Кристина – дизайнер одежды, шьет платья на заказ. Одну из своих коллекций она украсила принтами картин Джеммы Скулме. Эта коллекция пользовалась популярностью у наших светских дам.

– Перед кем в искусстве вы преклоняетесь?

– В последнее время мне нравится Бэнкси, его граффити на остросоциальные темы. Они появляются по всему миру, но художник при этом ухитряется сохранять анонимность. У Бэнкси была интересная акция: во время аукциона его картина самоуничтожилась, была разрезана шредером на куски. Тем не менее от этого ее цена только увеличилась. Это хороший пример того, как функционирует рынок современного искусства. Однажды Бэнкси устроил другой любопытный эксперимент: его картины за бесценок продавал на лотке уличный торговец. Люди покупали их за 20–30 евро, думая, что это копии работ Бэнкси. А потом обнаружили, что стали владельцами целого состояния. Мне хотелось устроить подобную акцию на рынке Чиекуркалнса, предложить торговцам выставить мои картины на продажу среди разного барахла. Но желающих среди продавцов не нашлось. Видимо, у лавочников своя иерархия.

Марина СИУНОВА



Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Читать ещё:

�ÌÊ-Ëàòâèÿ� 2014