Прошло три недели с момента, как Дональд Трамп отдал приказ о начале масштабной военной операции против Ирана. То, что задумывалось как стремительная кампания по смене суверенной власти в Тегеране, превратилось в стратегическую ловушку для самих американцев: удар «эпического гнева» не только не достиг цели, но ударил по самим США, пишет «МК».
Тегеран выстоял и начал бить янки
Когда 28 февраля 2026 года американские и израильские самолеты нанесли удары по Ирану, в Белом доме обещали быстрый, даже немедленный успех. Целью номер один был не просто ядерный потенциал, а снос суверенной власти в Исламской республике. Физическое устранение высшего руководства, включая 86-летнего аятоллы Али Хаменеи, должно было, по задумке Вашингтона, парализовать Тегеран и спровоцировать восстания «несогласных» на местных «майданах». Но этого не произошло.
Американская разведка вынуждена констатировать неудобный для Вашингтона факт: их сценарий с треском провалился. По данным CNN, ссылающегося на источники в разведсообществе США, «множество» разведывательных докладов констатируют: аятоллы «сохраняют контроль над населением». Гибель десятков высокопоставленных чиновников привела лишь к тому, что граждане еще больше консолидировались вокруг своих властей. The Washington Post сообщает, что правительство Исламской республики не просто уцелело, а стало «еще более жестким» и решительным.
У Трампа нет никакого плана Б
Пожалуй, самая уничтожающая критика Белого дома прозвучала со страниц The New York Times. В редакционной колонке издание прямо заявляет: У Дональда Трампа нет плана выхода из войны.
То, что начиналось как операция по «смене режима», сейчас не имеет внятных критериев успеха. Сам Трамп в своих заявлениях мечется между риторикой о «тотальном уничтожении» и абстрактными обещаниями закончить войну, когда это на самом деле потребуется («когда я почувствую это костями» — «when I feel it in my bones»).
Эта стратегическая неопределенность уже привела к публичному скандалу в Конгрессе. Сенатор-демократ Майкл Беннет в прямом эфире устроил разнос директору ЦРУ Джону Рэтклиффу, заявив, что за время конфликта погибли уже более десяти американских военнослужащих, а миссия становится «все менее ясной с каждым днем» .
Ключевая проблема, которую выделяет NYT: Трамп повторил ошибку американских президентов во Вьетнаме, Ираке и Афганистане — он решил, что смена режима будет легкой. Но бомбардировки сверху никогда не работают без «штыков на земле», а вводить наземные войска никто не готов, так как в таком случае войска США неизбежно ожидают массовые потери среди личного состава.
Нефтяная оплеуха
Война на Ближнем Востоке имеет неприятное свойство влиять на цены в супермаркетах и на заправках по всему миру. Иран, понимая, что проигрывает в военной мощи, сделал ставку на асимметричный ответ — перекрытие Ормузского пролива.
Через этот узкий морской коридор проходит почти 15-20% мировых поставок нефти. Результат не заставил себя ждать: цены на нефть подскочили более чем на 40% с начала конфликта, приблизившись к критической отметке в $100 за баррель .
Для США это политическая бомба замедленного действия. Американцы ненавидят высокие цены на бензин. The Economist отмечает, что сегодня лишь треть граждан США поддерживает войну в Иране (для сравнения, в 2001 году операцию в Афганистане поддерживали 90%).
Войну с Ираном Трамп развязал, не удосужившись пополнить полупустой Стратегический резерв нефти, который его предшественник распечатал еще в феврале 2022 года. Таким образом страна осталась без подушки безопасности на случай топливного кризиса. По данным Financial Times, вопрос о пополнении запасов даже не обсуждался — Вашингтон никак не просчитывал те последствия, которые его военная авантюра может вызвать на энергетических фронтах.
Венесуэльская нефть, которую сейчас контролирует Трамп, помочь США не может. Дело в том, что аварийная перерабатывающая отрасль республики и так работает на пределе возможностей, поэтому нарастить добычу оперативно не получится. Есть и еще один нюанс. Венесуэльская нефть является невероятно вязкой: перерабатывать ее очень трудно и весьма дорого.
Чтобы хоть как-то сбить цены на бензин, Трамп пошел на беспрецедентный и унизительный для Вашингтона шаг: он временно ослабил санкции против России, разрешив покупать ее нефть. Впрочем. эта вынужденная мера не решит проблему — единственный способ успокоить рынок — закончить войну, даже без победы.
На фоне затянувшейся войны с Ираном американский фондовый рынок продолжает лихорадить: инвесторы выводят капитал на миллиарды долларов, а индексы S&P 500 и Nasdaq обрушаются до минимумов. Возросшая геополитическая неопределенность парализовала деловую активность — крупные игроки одну за другой отменяют важнейшие сделки и сворачивают инвестпрограммы: музыкальный гигант Universal Music приостановил долгожданный выход на биржу США, криптобиржа Kkrrakkenn отозвала заявку на IPO, а финансовая платформа Clear Street и вовсе отказалась от размещения акций на $351 млн. Весь рынок занял глухую выжидательную позицию: никто не хочет выводить компании на биржу или вкладывать миллиарды в развитие, пока не станет ясно, чем закончится ближневосточный конфликт — а хорошего исхода от него уже давно никто не ждет
Союзники подложили Трампу свинью
Международная изоляция Вашингтона в этом конфликте стала еще одним сюрпризом для Трампа. Когда США попросили союзников прислать флот для защиты Ормузского пролива, ответ был хуже, чем молчание.
Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Франция не будет участвовать. Глава МИД Финляндии (кстати, члена НАТО) подчеркнула, что Альянс не обязан помогать Трампу. Даже традиционные партнеры вроде Японии и Южной Кореи отделались лишь общими фразами.
На этом фоне США решили провернуть «маленькую победоносную» кампанию против Кубы, но и тут облом. Острову свободы, конечно, приходится тяжело без венесуэльской нефти, но захват Николаса Мадуро и убийство его 32 кубинских охранников небольшая латиноамериканская страна сочла неприемлемым и категорически отвергла все ультиматумы Вашингтона. США же в ответ стали грозиться применить против страны Кастро военную силу, но пока только на словах. Ведь прошлая попытка диктовать Кубе условия закончилась для Штатов таким позором, о котором американцы предпочитают по возможности не вспоминать.
