Сегодня трудно поверить, что эта маленькая и хрупкая рижанка почти 20 лет ворочала многотонными грузами, сидя в кабине подъемного крана. Из 45 лет трудового стажа 17 Светлана Баулина отработала на самых разных высотных кранах. Она рассказала, что ее мечта работать крановщицей сбылась очень рано – в 18 лет. А первым местом ее работы стал шпалопропиточный завод, где она и встретила свою первую любовь. Работа на подъемном кране не стала помехой служебному роману, который увенчался свадьбой и принес троих дочерей.
Всю ночь грузили шпалы
– Расскажите, как вы выбрали такую необычную для женщины профессию?
– Я, еще будучи школьницей, мечтала работать на кране. Так что это не было случайностью – специально поступала в училище на специальность крановщик.
– И не пожалели?
– Ничуть! Даже помню свой первый рабочий день в 1977 году. Такое не забывается! Я только окончила училище, где училась три года, и нас с подругой сразу распределили на шпалопропиточный завод. Это было настоящим боевым крещением: нас, совсем девчонок, сразу закинули в ночную смену – с восьми вечера до восьми утра. Обстановка там была суровая: работали на так называемых «белом» и «черном» паках, где была страшная грязь и стоял едкий запах пропитки. Этим резким запахом потом намертво пропиталась вся наша одежда в гардеробах. А в ту первую ночь на смене почему-то не было нашего наставника, так что нам пришлось справляться самим. И я, в свои восемнадцать лет, сидела на пятитонном козловом кране и грузила сухие шпалы на пропитку.
– На удивление – да. Самое сложное было в том, что я работала в абсолютно «слепой зоне». Из-за огромных штабелей шпал я вообще не видела, что происходит внизу, поэтому работала исключительно по голосу. Снизу мне кричали команды стропальщики – рослые сорокалетние мужчины, а я, маленькая и худенькая «сопливая девчонка», управляла краном сверху.
– Очень ответственно!
– Еще и сроки поджимали: нам нужно было вовремя загрузить пароход, чтобы он ушел без задержек, поэтому работа шла сплошным потоком: подходил тепловоз с прицепами, в каждый из которых входило по тридцать шпал, и мы их перегружали. В перерывах, пока состав уезжал, удавалось посидеть в уголке и немного вздремнуть. Нагрузка, конечно, колоссальная! Особенно для начинающих.
– Вы работали на пару с подругой?
– Да, она была на пропитке, брала шпалы с пропитки, потом грузила в вагоны, а я грузила на пропитку сухие шпалы. Тяжесть, конечно, большая была. Эти шпалы сами тяжелые, а нам их надо было как-то соединить и погрузить.
Работа долго снилась
– Когда смена закончилась и я, наконец, приехала домой, работа меня еще долго не отпускала. Всю ночь снилось, как идет этот паровозик, как я цепляю груз, и в ушах стоял этот бесконечный ритмичный стук: «тюк-тюк-тюк». Первое время мне часто снилась работа. Но потом как-то втянулась в процесс, освоилась. На каких кранах мне только не приходилось работать!
– А что, они так сильно отличаются?
– Ой, что вы! Те наши первые краны были пятитонниками. Это, конечно, сравнительно небольшая грузоподъемность. Были ведь краны и по 10, и по 20 тонн. У нас позднее был и восьмидесятитонный кран, который поднимал на судоремонтном заводе уже готовый корпус судна. Вот его прямо там, на месте варили, собирали части и потом грузили на огромный трейлер. И трейлер вывозил.
– Вы там огромные грузы поднимали?
– Да, и пароходы строили большие, и блоки поднимали.
– А как вы на этот кран попадали? Ведь туда еще добраться надо.
– Поднимаешься по лесенке. У каждого крана своя система. В башенном кране посередине идет лестница, лезешь туда-сюда. На мостовые краны по лестнице залезаешь, в кабину просто заходишь или лезешь через люк. Где-то поверху идешь, потом в кабину попадаешь. Каждый кран по-своему устроен.
– А какие еще грузы приходилось поднимать?
– На шпалопропиточном вся работа была со шпалами. А на кранах пришлось почти на всех поработать. Сначала у нас были козловые краны, потом поставили башенный кран. Те кранчики были маленькие, невысокие. Ну, наверное, может быть, с четырехэтажный дом. У меня-то права на управление башенным краном были, но у нас копеечная зарплата была. Помню, поначалу, когда на латы перешли, зарплата была 80 латов, потом постепенно добавляли – по 5, по 10 латов, и так зарплаты доросли до 105 латов. Чтобы заработать 120 латов, надо было трудиться не покладая рук – и в ночные смены выходить, и в праздники. Платили почасовую – 1,15 лата в час крановщику.
– И ни разу не было желания уйти с этой работы? Перейти куда-то в более спокойное место?
– А зачем бежать, если это моя любимая профессия? Мне нравилось все, несмотря на маленькую зарплату. Оклад ни в то время, ни позднее, особо не волновал. Если мне хотелось выучиться профессии, я шла и училась. А в советское время зарплата в 140 рублей уже очень приличной была для такой юной девчонки. Моя мама меньше получала.
Но чтобы получить прибавку к зарплате, пришлось еще подучиться – сдать экзамен на козловые краны, а заодно и на мостовые, чтобы вторая «корочка» была. И тогда уже на заводе вышла мне прибавка к зарплате. В итоге у меня за мою карьеру собралась целая коллекция кранов, на которых я могу работать – получила все возможные «корочки», кроме плавкрана – на воде работать не могу.
Риски каждый день
– Насколько это опасная работа? Бывали критические ситуации? Риск?
– Кран – это кран, самое главное при работе на нем – людей не убить. Один опасный случай произошел в механическом цехе, когда я работала на высоте примерно четырехэтажного дома. Рабочие попросили меня переместить сварочный аппарат – довольно тяжелый агрегат, который по размеру напоминал небольшую машину. Но в тот злополучный день свою роль сыграл человеческий фактор. Рабочие поленились закрепить (стропить) аппарат должным образом. И вместо правильной страховки просто просунули кусок металла через детали агрегата и зацепили за него стропы.
– Нарушение техники безопасности?
– Именно. И вот, с таким, толком не закрепленным грузом я начала отъезжать. В этот момент кусок железа, на котором держался аппарат, согнулся пополам под его тяжестью, и стропы мгновенно соскочили.
– Вы все это видели сверху?
– Конечно, но в тот момент исправить ничего не могла – аппарат рухнул прямо на металлическую перегородку, за которой сидел и варил другой сварщик. Лишь по счастливой случайности никто не погиб, хотя во все стороны полетели от этого сварочного аппарата шланги и провода. Люди, к счастью, не пострадали, но техника – сварочный аппарат – конечно, была испорчена. Рабочие, которые толком не закрепили груз, пытались свалить всю вину в этом трагическом инциденте на меня, говорили, мол, крановщица раскачала. И даже требовали, чтобы я покрыла убытки за испорченный аппарат. А стоил он немало – больше двух тысяч. Конечно, ничего я не раскачивала – это были чистой воды фантазии тех работяг, чтобы оправдать свою небрежность.
Мне везло на старших коллег – мой мастер наутро расспросил об этом происшествии, я ему и рассказала, что и как. Он впоследствии за меня заступился, ведь он знал, что на крючке есть задвижка и если ее как следует закрепить, само ничего свалиться не могло. А вот если груз был плохо закреплен изначально, то это уже не вина крановщика, а ответственность тех, кто его закреплял. Справедливость восторжествовала – меня никто наказывать не стал.
«Майна, вира и… «стопочка»
– А как же вы общались с рабочими – по рации?
– В те времена не на всех кранах были рации (они полагались только портальным кранам на причалах или очень высоким конструкциям), так что крановщик общался с рабочими при помощи специальных жестов и голоса. Направление движения груза показывалось жестом: рука ладонью вверх означала команду на подъем («вира»), а ладонью вниз – на спуск («майна»).
– Но двумя жестами всего не объяснишь.
– Конечно! Использовались и уточняющие знаки: если нужно было переместить груз совсем немного, стропальщики изображали пальцами «стопочку», что означало «маленький кусочек», чуть-чуть. Если нужно было повернуть стрелу крана, это также «объяснялось» соответствующими движениями рук. Целая азбука, которую довольно быстро осваивали. А иначе – как общаться?
– Для такой работы крановщику, наверное, требовалось иметь «орлиное зрение», чтобы с высоты четко видеть и правильно распознавать знаки, которые подают такелажники?
– Это факт. Но если не видишь, надевай очки.
Работы много, платят мало
– Это правда, что на кранах работали в основном женщины?
– Да, когда мы работали на судоремонтном заводе в Вецмилгрависе, на причалах были мужчины, а остальные – все женщины.
– А почему? Неужто мужчины так боятся высоты?
– Дело не в этом. Профессия крановщика тогда была малооплачиваемой, поэтому у мужчин особым спросом не пользовалась – если бы мужчина пошел на такую работу, он бы семью не прокормил. Около 100 рублей платили в советское время. В мое время это была довольно популярная профессия, были училища и курсы крановщиков, куда приглашали молодежь. Юноши и девушки с удовольствием шли таким специальностям обучаться. А вот потом эта профессия как-то вообще перестала цениться, и сейчас, как я посмотрю, молодежи в этой сфере совсем нет. Дорабатывает старая гвардия.
Кран-ветеран жил своей жизнью
– На какую самую большую высоту вам приходилось подниматься по работе?
– Портальные краны были высотой примерно с девятиэтажный дом. Одно время я работала на очень старом, «заслуженном» башенном кране, который когда-то строил телевизионную вышку в Риге. Представляете? Это был такой кран-ветеран. В нем даже лифт не работал, приходилось лазить самой туда-сюда. Было это в 2007 году. Кран был к тому моменту уже настолько ветхим, что даже в кабине полы прогнили, причем до такой степени, что можно было просто провалиться вниз – страшно было даже наступать! Там и пульты, и контроллеры были такие, как коробочки. Один контроллер, например, по правую руку, а второй наверху. И ты вот так и работаешь весь день с утра до вечера, обеими руками туда-сюда шуруешь в разные стороны. Два контроллера: ход, поворот, подъем. Постоянный фитнес.
– Как же вы согласились туда подниматься?
– Ну деваться-то было некуда, ведь это моя работа – загружать и разгружать машины.
И никого особо не волновало, что там творится. Работа и работа. Хотя во время сильного ветра кран вел себя непредсказуемо: он мог сам начать движение по путям или вращаться.
Разгружала материалы для «Замка света»
– На каких еще объектах пришлось поработать?
– В здание нашей Национальной библиотеки, например, тоже есть мой вклад.
– Неужто и на стройплощадке крановщицей трудились?
– Не угадали. Я в то время, когда «Замок света» строился, работала на таможенном складе, куда приходили вагоны с металлом из Китая и других стран. Доставлялись туда и стройматериалы для возведения будущего здания Латвийской национальной библиотеки. Как раз мне и выпала разгрузка этих вагонов. Конечно, не вручную, а с помощью крана. Я отгружала на библиотеку всю арматуру, листы, огромные балки. Вся библиотека собрана из этих металлических частей, которые блестят на солнце.
«Мне сверху видно все, ты так и знай!»
– Наверное, женщине с такой серьезной мужской профессией непросто было найти пару себе под стать? Как вы познакомились со своим супругом?
– Мы познакомились на заводе. Он служил в стройбате, их привозили к нам по субботам, подрабатывать – собирать проволоку от многотонных пачек со шпалами. Он увидел меня и «запал». Все поглядывал на меня, как я там на высоте. Смотрел-смотрел и не выдержал – дождался, пока я спущусь, и подошел.
– Попросил телефончик?
– Нет, не так примитивно – разработал целый сценарий. Соврал, что он тоже крановщик, и у него якобы стекло в кабине выпало. Попросился залезть на мой кран «померить стекло», но забирался вслед за мной. Гораздо позже, через какое-то время признался, что он на самом деле никакой не крановщик, а шофер, и вообще-то очень боится высоты, еле на кран в тот раз залез, преодолевая страх. Хорохорился передо мной.
– Но чувства, видать, оказались сильнее – придали ему сил и храбрости.
– Может, покорила его сердце своей смелостью? И решил доказать, что он тоже парень не промах.
– Наверное, очень гордился вами?
– Ну не знаю, гордился или нет, но родители мною точно гордились. Ведь у меня был пятый разряд – самый высший. На самом деле главное, что работа нравится самой. А что говорят окружающие – не так важно. Мы с первым мужем, от которого у меня дети, двадцать восемь лет прожили. К сожалению, его уже нет в живых. А второй супруг, с которым я десять лет прожила, тоже работал вместе со мной на заводе – он был внизу такелажником, а я на кране наверху. Вот такой служебный роман. Но я снова осталась вдовой. И вышла замуж в третий раз. Мой третий супруг моряк. И, представляете, он даже и не знает, что я была крановщицей. Он этот период просто не застал.
Спустилась с небес на землю
– Долго вы проработали крановщицей?
– 17 лет, с перерывом на декретный отпуск. Думаю, если бы не профессиональная болезнь, то и все 45 лет своего стажа отсидела бы на кранах. Очень уж любила свою работу. Но, волею судьбы пришлось профессию сменить: в какой-то момент больше не смогла работать по состоянию здоровья.
– Что же стало причиной?
– При работе на подъемных кранах ощущается очень сильная вибрация, не заметная с земли. Но не каждый организм такое выдержит на постоянной основе. У меня диагностировали серьезное профессиональное заболевание – синдром карпального канала рук и ног. При этой болезни нервные окончания оказываются фактически «перерезаны», что делает выполнение профессиональных обязанностей крановщицы невозможным. Присвоили мне группу инвалидности, пришлось довольно долго лечиться и оставить работу. Ноги и руки до сих пор немеют и болят, особенно по ночам. Да так, что места себе не находишь.
После длительного лечения и перерыва в стаже снова вернулась на работу, но уже на более спокойную – «земную». Уже после рождения третьей дочери устроилась убирать цех на заводе, потом общежитие. Потом предложили дворником поработать. Поначалу, думала, не справлюсь, нагрузка слишком велика, но работа на свежем воздухе пошла мне на пользу. С удовольствием выхожу на службу. И даже сейчас, на пенсии, продолжаю трудиться. Такая работа мне тоже очень нравится и вполне подходит: люблю поддерживать порядок. А фронт работы – два дома, три подъезда, улица, при этом я сама себе хозяйка. Вышла, убрала – и домой, никуда ездить не надо. Даже флаги у дома сама вывешиваю. На майские праздники отдохнула – ездила в гости к дочке, в Германию. Прилетела вечером, сняла праздничные флаги и снова за работу.
– Не скучаете по своей работе крановщицы?
– Бывает, когда воспоминания нахлынут. Но у меня три дочери, четыре внучки, скучать особо не приходится. Еще и хобби есть – вяжу и мастерю разные поделки, картины, мягкие игрушки. Не на продажу, а на подарки родным, знакомым и друзьям к праздникам. Правда, вязание мне дается непросто – все из-за той же профессиональной болезни крановщицы. Поэтому долго вязать не могу. Идет онемение по рукам, потому что рука все время согнута в локте, когда вяжешь, и кровоток затруднен. Правая рука у меня прооперирована, а левую еще надо оперировать, но я пока не решаюсь.
– Спасибо вам за ваш труд и за то, что поделились своей историей!
Светлана ГИНТЕР
