Конец лета прошел в Латвии под знаком электричества. Точнее, его отсутствия в некоторых районах страны после бури. Как водится, налаживали все долго, а ответственные лица при этом упрекали обывателей: дескать, как же вы оказались не готовы несколько дней прожить без света? А ведь еще совсем недавно в Латвии не знали, что такое электрическая лампочка.
Одно из первых упоминаний применения электрического света на нынешней латвийской земле связано с городом Динабургом (ныне Даугавпилс). В ноябре 1869 года город готовился к торжественной встрече Государыни Императрицы Марии Александровны, следовавшей поездом из Витебска в Санкт-Петербург. Сообщалось, что в ожидании высочайшего проезда: «улицы чистятся, дома белятся, приготовляется иллюминация и электрическое освещение». По прибытии кортежа у специального павильона планировалось зажечь праздничные электрические огни.
Но первый зафиксированный случай использования электричества на производстве произошел в Риге – на металлообрабатывающем заводе Розенкранца. Там в 1876 году установили электрические светильники – дуговые лампы. Впрочем, эксперимент остался локальным: в те годы в Риге господствовало газовое освещение, а электрический ток считался слишком дорогим и нерентабельным.
ПЕРВАЯ ЖЕРТВА ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Летом 1879 года рижане впервые увидели электричество в самом центре города. 7 июня в популярном концертном саду ресторатора Отто Шварца (на перекрестке современных улиц Марияс и Элизабетес) публично зажгли «электрическую свечу Яблочкова». Эта дуговая лампа без регулятора была изобретена всего за три года до этого и только что произвела фурор на Всемирной выставке в Париже.
Под музыку знаменитого оркестра Юлиуса Лаубе горожане толпами собирались посмотреть на ослепительно яркий свет, который казался им волшебством. Ток вырабатывала мощная батарея из 300 элементов, приводимая в движение паровым локомобилем во дворе за садом.
Через три дня случилась трагедия. Доступ в техническое помещение не закрывался, поскольку инженерам требовался постоянный проход для контроля равномерной работы системы. Этим обстоятельством воспользовался иностранец Кирхнер, корреспондент конторы «Берман и Комп». Движимый любопытством, он прошел во двор вслед за группой других гостей. Провода, ведущие к свечам Яблочкова, были надежно изолированы гуттаперчей, однако в точке соединения кабеля с дротом индуктивного аппарата оставались оголенные медные зажимы. Кирхнер, проигнорировав прямые предостережения персонала, протянул руку и прикоснулся к контактам под полным напряжением. Свет в саду мгновенно погас, а любопытный корреспондент упал замертво.
«Рижский вестник» сообщал: «В настоящем несчастном случае виноват сам пострадавший. Нужно быть очень наивным или небрежным, чтобы решиться неосторожно обращаться с таким сильным аппаратом. Кроме того, покойного Кирхнера заранее предупреждали об опасности. Господин Шварц лично обратился к лицам, осматривавшим батарею, со словами: «Выходите, господа, я запираю дверь», но Кирхнер не послушал его и поплатился жизнью за свою неосторожность».
Это стало первой зафиксированной смертью от электрического тока в Риге.
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ПАУКИ, ЩЕТКИ И КЛАДБИЩА
Электричество словно подтвердило свою пугающую и загадочную репутацию, о которой много писала рижская пресса тех лет.
В июне 1887 года газета «Рижский вестник» со ссылкой на английский научный журнал Nature опубликовала заметку о необычном «общественном бедствии» в столице США. Жители Вашингтона питали особую страсть к новейшему электрическому освещению, из-за чего практически все общественные здания города были богато украшены электрическими лампами. Пауки быстро сообразили, что яркие «электрические солнца» по ночам притягивают колоссальное количество мошкары и мух. Руководствуясь инстинктом поиска пищи, полчища пауков начали активно плести свои сети прямо вокруг уличных фонарей и на фасадах зданий. В короткие сроки рельефные украшения, карнизы и фронтоны правительственных зданий оказались затянуты плотными «серыми чехлами» и настоящими «полотнищами» паутины, которая быстро забивалась уличной пылью.
Горожане объявили паукам настоящую войну. Газета описывает это как «гомерическую борьбу» с помощью гигантских щеток, циклопических швабр и колоссальных метелок. Однако все, что разрушали днем, пауки восстанавливали за ночь. Ветер начал срывать куски пыльной паутины и разносить их по улицам, она залетала в открытые окна и прилипала к одежде прохожих. Ситуация стала настолько серьезной, что муниципалитет Вашингтона якобы даже объявил денежную премию за изобретение эффективного способа избавления от этого экологического кризиса.
Однако в официальных исторических документах Вашингтона подтверждений о назначении премии за борьбу с паутиной нет – скорее всего, это была красивая городская легенда, подхваченная прессой.
Рижские газеты того времени описывали диковинные электрические приборы.
В 1883 году сообщалось, что изобретательный ум американцев породил устройство, призванное бороться со страхом быть погребенным заживо, а заодно и защищать могилы от грабителей. Якобы кладбище в Цинциннати разделили на участки, каждый из которых оснастили специальным электрическим индикатором, соединенным проволокой с могилами. Провода вели в контору могильщика, где был установлен набатный колокол. Если похороненный человек пробуждался от летаргического сна, малейшее его движение приводило в действие звонок, который не умолкал, пока его принудительно не отключали. Индикатор сразу показывал точное место, откуда исходит сигнал, чтобы могильщик мог быстро прийти на помощь.
На самом деле датчики движения в гробу в условиях влажного грунта и давления земли вряд ли могли работать стабильно.
В 1885 году писали, что в продажу поступила «электрическая головная щетка» Гарбаха. Это щетка для волос, на оборотной стороне которой была встроена небольшая электрическая батарея. Как только человек брал щетку в руку, слабый электрический ток начинал проходить через его тело. По заверению создателя, этот ощутимый ток служил отличным средством против невралгии и других нервных болей.
ТЭС – ТЕАТРАЛЬНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ
После Рижской промышленной выставки 1883 года, где демонстрировались генераторы постоянного и переменного тока и светили четыре выставочные дуговые лампы, в городе начался бум частных установок. К началу 1900 года количество автономных электростанций на рижских предприятиях достигло приблизительно двух десятков, а их общая мощность составила порядка 3000 кВт. Среди них выделялись крупные станции машиностроительного завода «Фельзер» (246 кВт), завода «Феникс» (1300 кВт, где в машинном отделении стояли три паровые машины) и фарфоро-фаянсового завода Кузнецова (48 кВт).
В 1882 году из-за неисправности газового освещения в 1-м городском театре вспыхнул разрушительный пожар. При восстановлении здания в 1887 году под руководством будущего профессора Рижского политехнического института Николая Озмидова была смонтирована электростанция постоянного тока мощностью 42,5 кВт. Именно 1887 год многие историки и энергетики считают фактическим началом развития электроэнергетики Риги. А нынешнюю Национальную оперу и балет – первой рижской электростанцией. Что подтверждается большой трубой.
Театральная электростанция быстро переросла рамки обслуживания одной лишь сцены и стала важным коммунальным объектом. В 1891 году на ней дополнительно установили аккумуляторную батарею и проложили низковольтную сеть. Это позволило поставлять энергию частным потребителям в радиусе около 300 метров. Станция освещала близлежащие дома и улицы.
Согласно документам городской управы за 1893 год, содержание и ремонт электростанции обходились казне в солидную сумму – 19 121 рубль 11 копеек в год. Однако проект успешно окупался: руководство театра внесло на содержание 8000 рублей, а плата от подключенных к сети частных лиц принесла внушительные 12 317 рублей 74 копейки чистого дохода.
В июле 1901 года произошло важнейшее событие для Риги – запуск первого электрического трамвая по Александровской улице (ныне Бривибас). Для его питания построили электрическую станцию с дымовой трубой высотой 60 метров. Она была уникальным инженерным и архитектурным сооружением своего времени и располагалась в историческом районе Цитадель. Сегодня на этом месте находится центральный офиса банка Citadele.
Внутри станция была оборудована по последнему слову техники начала XX века: были установлены три паровые динамо-машины мощностью по 500 лошадиных сил каждая, соединенные напрямую с динамо-машинами постоянного тока. Двух таких агрегатов хватало для одновременного снабжения энергией 100 трамвайных вагонов, а третий находился в резерве на случай поломки.
ТАИНСТВЕННАЯ ПОЕЗДКА
Первый рижский электрический трамвай следовал по линии Александровский мост (мост через Городской канал) – Александровские ворота. То есть от бульвара Бривибас до Воздушного моста. У Александровских ворот было построено депо, рассчитанное на 72 вагона. Собственно, оно и сейчас там, но сильно перестроенное. А ворота в 1904 году перенесли к нынешней улице Шмерля, а в 1936-м – в нынешний сад Виестура.
Недавно предприятие Rīgas satiksme опубликовало в соцсетях юбилейный пост к годовщине пуска трамвая. В нем утверждалось, что новая технология пугала рижан (до этого вагоны тянули лошади), и «чтобы развеять страхи и показать, что ехать безопасно, на торжественном открытии в вагон первым поднялся священник». Но на приложенных архивных фотографиях никаких священнослужителей нет. Как и в репортажах тогдашних газет. Обыватели действительно с опаской относились к электричеству, но история о священнике как «живом щите» для преодоления страха – это элемент городской мифологии и пиара.
Как возник миф? В 1937 году известный краевед Сергей Сахаров опубликовал труд «Рижские православные архипастыри за сто лет (1836–1936)». Описывая православного епископа Агафангела, он отметил его страсть к техническому прогрессу (за что в Риге его прозвали «электрическим архиереем») и утверждал, что тот «совершил первую (пробную) поездку по улицам Риги в вагоне только что открытого трамвая».
Действительно, 10 июля 1901 года состоялся запуск первой линии трамвая. Рижская пресса подробно перечислила более ста почетных гостей: там были вице-губернатор Давиденков, полицмейстер Гертик, мэр города Джордж Армитстед, директора заводов «Унион» и «Феникс». Однако ни одного представителя духовенства (ни православного, ни лютеранского) на этом мероприятии не было.
Епископ Агафангел действительно совершил торжественную поездку на трамвае, но двумя месяцами позже – 11 сентября 1901 года. В этот день открылось движение по другой линии: Суворовская улица – Биржа. В 2.30 дня владыка прибыл в депо у Александровских ворот, подробно все осмотрел и затем в сопровождении духовных лиц отбыл в отдельном (специально предоставленном) вагоне по Александровской улице, Бастионному бульвару и Большой Песочной до Биржи, а оттуда вернулся обратно. После этого отправился осматривать центральную трамвайную электростанцию у Цитадели.
Поскольку епископ Агафангел действительно любил технику (первым провел телефон в архиерейский дом, перевел Кафедральный собор на электричество и лично освящал завод «Унион»), его реальная поездка на открытии линии в сентябре 1901 года в представлении потомков слилась с самым первым днем пуска трамвая в июле.
Возможно, у епископа были не лучшие отношения с городскими властями. Когда в декабре 1910 года руководство рижского Кафедрального собора обратилось в городское управление с просьбой отпускать электричество со станции бесплатно или хотя бы предоставить скидку на тариф, им было отказано.
НОЧНЫЕ ДРУЗЬЯ – ФОНАРИ
Полноценному внедрению уличного электрического освещения долгое время мешало Рижское городское управление, старавшееся сохранить доходы принадлежащего городу газового завода.
Наконец, в июле-сентябре 1904 года под тротуарами центральных улиц Риги рабочие проложили первые 40 верст (более 42 км) кабельных линий. А декабре на Александровской улице (на участке между Известковой (Калькю) и Елизаветинской) установили первые 24 уличных фонаря. Это были немецкие пламенные дуговые фонари фирмы Lauchhammer (Берлин), поставленные через завод «Унион». Они монтировались на изящных 12-метровых мачтах с гербом Риги на расстоянии 50 метров друг от друга. Каждый такой фонарь обходился городу примерно в 500 рублей и оснащался индивидуальным трансформатором, что давало возможность зажигать и тушить любой фонарь независимо от остальных.
21 марта 1905 года на Александровском бульваре официально зажглось первое регулярное электрическое уличное освещение в Риге.
ПЛАТА ЗА СВЕТ
Сколько же рижане платили за электричество?
С утверждением проекта электростанции в Андреевской гавани Министерство внутренних дел в 1903 году утвердило официальную таксу, разделенную по назначению энергии.
Для освещения: базовый тариф составлял 3,3 копейки за гектоватт-час – в пересчете на привычные киловатт-часы это равнялось внушительным 33 копейкам за кВт ⋅ ч. Правда, действовала прогрессивная скидка: при использовании света свыше 1500 часов в год цена снижалась до 1,6 копейки за гектоватт-час (16 копеек за кВт ⋅ ч).
Для промышленности базовая цена была значительно ниже – 1,5 копейки за гектоватт-час (15 копеек за кВт ⋅ ч). А для круглосуточно работающих производств, потреблявших энергию свыше 3000 часов в год, тариф падал до сверхдешевых 0,9 копейки за гектоватт-час (9 копеек за кВт ⋅ ч).
На общеимперском фоне рижский тариф выглядел по-разному: в Москве за электричество просили 5 копеек, в Санкт-Петербурге было дешевле (2,3 копейки за киловатт-час). Тем не менее для обычного рижанина свет оставался роскошью. При цене в 33 копейки за кВт ⋅ ч – в то время как фунт ржаного хлеба стоил всего 3–4 копейки – к 1914 году электросетью пользовалась лишь малая, наиболее зажиточная часть населения Риги, насчитывавшая около 12,6 тысячи абонентов.
Для сравнения, сейчас у компании Sadales tīkls по всей Латвии около 785–790 тыс. клиентов и около 1,1 млн клиентских объектов/подключений. Среди них примерно 300 тысяч подключений находятся в Риге.
Михаил ГУБИН
