Каждый день в латвийских СМИ появляются сообщения, связанные с возможными военными угрозами. Одни латвийцы следят за каждой такой новостью, другие уверены, что СМИ лишь нагнетают обстановку. В результате отношение к происходящему становится причиной настоящих войн внутри семей: близкие люди обвиняют друг друга либо в панике, либо в беспечности. Почему одни и те же новости вызывают столь разные реакции и как сохранить взаимопонимание с близкими, если ваши взгляды не совпадают, рассказала рижский гештальт-терапевт, супервизор Наталья Зайцева.
«Ой, боюсь!»
– Наталья, почему одни люди от новостей о дронах впадают в панику, а другие отмахиваются от них?
– Это реакция конкретного человека на потенциальную угрозу. Представьте, что в вашем окружении несколько человек заболели раком. Вы можете воспринять это как сигнал о том, что опасность близко и вы тоже можете заболеть.
Вы начнете читать все, что связано с этой болезнью: кто находится в группе риска, какие существуют методы лечения, куда обращаться за помощью. То есть станете собирать информацию на всякий случай.
С тревожными новостями работает тот же механизм. Но здесь важно разделять реальные угрозы от личных страхов. Человек может заболеть онкологией, а может и не заболеть, и болезнь часто не зависит от его действий. То же самое касается и военной угрозы.
– Тогда почему многие воспринимают все так тревожно?
– Все, что связано с угрозой жизни, здоровью, имуществу, воспринимается нашим сознанием как потенциально важное для выживания. Человек начинает искать ответы на вопросы: «Что происходит?», «Может ли это коснуться меня?», «Что я буду делать в такой ситуации?», «Как подготовиться?», и это естественная реакция. Чем ближе мы ощущаем угрозу и чем чаще сталкиваемся с подобными сообщениями, тем больше информации начинаем потреблять. Но, как и в случае с болезнью, никто из нас не может повлиять на то, начнутся в Латвии военные действия или нет.
– Значит, правильнее вообще не думать об этом, раз все равно невозможно ничего изменить?
– Если говорить о болезни, то разумно вести здоровый образ жизни и проходить профилактические осмотры, ничего другого человек сделать не может. Если рассуждать о возможной военной угрозе, важно задать себе вопрос: «Что я реально могу сделать прямо сейчас?» Для таких случаев существуют рекомендации служб безопасности, нам советуют иметь минимальный запас воды, медикаментов, средств связи и ознакомиться с инструкциями на случай чрезвычайной ситуации. Если все это сделано, значит человек уже выполнил то, что находится в зоне его контроля, а вот повлиять на развитие событий с помощью бесконечного чтения новостей и переживаний он не может.
А значит, не стоит бесконечно погружаться в тревожный информационный поток, который может создавать напряжение в семье, вызывать эмоциональное истощение и даже приводить к выгоранию.
Бей, беги, замри!
– Почему одни люди после новости о полете дрона над Латвией начинают паниковать, другие относятся к ней спокойно, а третьи вообще отказываются узнавать о подобных событиях.
– Потому что люди по-разному реагируют на опасность. В психологии хорошо известны три основные стратегии реагирования на угрозу: «бей», «беги» и «замри». У каждого человека есть своя привычная стратегия, она может быть связана как с особенностями нервной системы, так и с семейным воспитанием, жизненным опытом или культурной средой.
Стратегия «бей» вовсе не обязательно означает агрессию, в данном случае речь идет об активной подготовке к страшному событию. Человек начинает искать информацию, строить планы, собирать необходимые вещи, продумывать варианты действий. Он стремится быть готовым к опасности и предупреждает о ней окружающих.
Стратегия «беги» проявляется иначе. Человек старается дистанцироваться от тревожных новостей, переключается на другие темы. Его психика словно говорит: «Если я не буду об этом думать, мне станет легче».
Есть и третья реакция – «замри», ее психологи считают наиболее вредной. В этом случае человек пугается, но не предпринимает никаких действий, не обсуждает свои переживания и старается делать вид, что проблемы не существует. Однако его тревога никуда не исчезает, она может проявляться через ухудшение самочувствия, нарушения сна, постоянное внутреннее напряжение.
– А какая стратегия предпочтительнее?
– Самой здоровой обычно считается гибкая реакция, когда человек признает существование угрозы, получает необходимую информацию, принимает разумные меры предосторожности, но при этом не позволяет тревоге полностью захватить свою жизнь. Важно быть информированным, но не жить круглосуточно в ожидании катастрофы. Именно такой баланс помогает сохранить психологическое здоровье и способность действовать разумно.
Это был триггер…
– Люди, которые особенно боятся военных угроз, просто по жизни более тревожные и склонны к панике?
– Иногда да. Существует определенный тип людей, которым свойственно катастрофизировать происходящее, поэтому им полезно задуматься не столько о текущих новостях, сколько о собственных особенностях реагирования на стресс.
Дело в том, что под любым сильным страхом нередко скрывается какая-то личная история, например, человек мог пережить внезапную смерть близкого, тяжелую потерю, серьезное потрясение или другую травматическую ситуацию. Если эти переживания не были прожиты и осмыслены, в следующий раз тревога может оказаться намного сильнее, чем требует сама ситуация. В результате человек начинает страдать сам и невольно передает свое состояние окружающим, причем зачастую делает это совершенно неосознанно.
– То есть мысли человека: «Я боюсь исключительно потому, что рядом существует война, а если бы ее не было, то я был бы совершенно спокоен», на самом деле не всегда объективны?
– Полезно задавать себе вопрос: что на самом деле стоит за моей тревогой? Почему мы все живем в одной стране, читаем одни и те же новости, но кто-то сохраняет спокойствие, а я нахожусь в состоянии паники? Я считаю очень важным интересоваться тем, как одну и ту же ситуацию воспринимают разные люди. Иногда чужой взгляд помогает увидеть происходящее более объективно и снизить уровень собственной тревоги.
– Что еще можно сделать?
– Когда тревога из-за возможной войны заставляет постоянно читать новости, полезно понять, чего именно вы боитесь: смерти, неизвестности, потери или беспомощности. Постоянная проверка новостей часто становится попыткой обрести чувство контроля над ситуацией. Но когда человеку удается назвать свой страх, понять его причины и отделить прошлый опыт от сегодняшней реальности, тревога начинает ослабевать.
Параллель с пандемией
– Между нынешними тревогами и тем, что происходило во время пандемии коронавируса, можно провести параллель. Тогда общество тоже разделилось: одни очень боялись, другие относились к ситуации более спокойно, а третьи вообще отрицали существование проблемы, – говорит Наталья Зайцева. – Но в основе обеих ситуаций лежит одна и та же тема – неопределенность.
Для большинства людей неопределенность является одним из самых тяжелых переживаний, нам сложно жить, когда мы не понимаем, что произойдет завтра, поэтому мы начинаем искать точку опоры.
Во время пандемии один находил опору в вакцинации и рекомендациях врачей, другой часами изучал исследования и мнения экспертов, третий искал поддержку в кругу единомышленников. Когда мир становится непредсказуемым, человеку очень важно найти что-то, на что можно опереться, именно этим объясняются столь разные реакции на одну и ту же ситуацию.
– Как вам кажется, не способствует ли тревоге само информационное поле? Например, сообщения в СМИ о каждом замеченном дроне, рекомендации для школ и детских садов, инструкции на случай чрезвычайных ситуаций. Это нагнетание обстановки или все-таки необходимое информирование?
– Такие вопросы должны комментировать политологи и специалисты по безопасности. Могу сказать лишь о своем личном отношении, я придерживаюсь принципа: если возникнет реальная угроза, я об этом узнаю и буду действовать в соответствии с обстоятельствами и официальными рекомендациями.
«Я тревожусь, а значит контролирую ситуацию!»
– Некоторые люди понимают, что после чтения тревожных новостей им становится только хуже, но все равно не могут перестать их читать. Почему так происходит?
– В психологии существует когнитивное искажение, которое можно описать так: «Если я тревожусь, значит, я контролирую ситуацию». На самом деле это иллюзия, будущее не становится более предсказуемым только потому, что мы постоянно переживаем, но многим людям кажется, что, пока они читают новости, анализируют происходящее, они каким-то образом лучше подготовлены к возможным событиям.
– А что насчет людей, которые, наоборот, стараются не читать подобные новости? Их часто обвиняют в том, что они прячут голову в песок. Может ли это быть проявлением инфантильности или психологической защиты?
– Мне кажется, сегодня полностью спрятаться от этой информации невозможно, поэтому нельзя утверждать, что ваш близкий человек ничего не знает о происходящем. Другой вопрос – насколько глубоко он погружается в эту тему.
Если человек сознательно не читает новости о войне и безопасности, а предпочитает интересоваться другими темами, я считаю это вполне нормальным вариантом поведения.
Более того, я сама во многом придерживаюсь такого подхода. Если возникнет реальная угроза, человек все равно об этом узнает, при этом он может заранее выполнить разумные меры предосторожности и не жить в постоянном напряжении.
– А если человек вообще ничего не делает и никак не готовится?
– И в этом случае я бы не стала давать слишком категоричные оценки и навешивать ярлыки вроде «инфантильный». Но в некоторых случаях это действительно может быть формой отрицания, когда человек предпочитает делать вид, что проблемы не существует вовсе.
Моя твоя не понимай!
– Что делать, если члены семьи по-разному реагируют на тревожные новости? Одни постоянно пытаются обсуждать эту тему и пересказывают новости, а других это раздражает.
– Если такие разговоры становятся источником напряжения или конфликта, у человека, которому разговор не нравится, должен быть «план эвакуации» из беседы. Например, можно мягко перевести разговор на другую тему, которая интересна всем участникам общения, или обозначить границы: «Я понимаю, что для тебя это важно, и готов тебя выслушать, но давай поговорим об этом несколько минут, а потом перейдем к другой теме».
Если же вы чувствуете, что вообще не выдерживаете таких разговоров, стоит честно сказать близким: «Мне сейчас настолько тревожно, что мне тяжело обсуждать эту тему».
– Но ведь, например, та же бабушка, постоянно рассказывающая домочадцам о грядущей войне, тоже таким образом пытается справиться со своей тревогой? Что же, надо ее «затыкать»?
– Здесь большое значение имеет то, с кем именно мы обсуждаем свои переживания. Если рядом находится такой же тревожный человек, который не может поддержать, успокоить или помочь взглянуть на ситуацию более трезво, существует риск, что вы будете только усиливать тревогу друг друга. Когда человек честно говорит: «Да, мне тоже страшно», это помогает и ему самому, и собеседнику перестать делать вид, что никаких эмоций нет. Иногда такое признание помогает всей семье объединиться и искать решения вместо того, чтобы накручивать друг друга. Самое важное не оставаться со своими страхами (и не оставлять с ними бабушку) один на один и не делать вид, что их не существует. Тревога требует не подавления, а грамотного проживания, но здесь есть важный критерий. После разговора стоит задать себе вопрос: мне или моему близкому стало легче или тяжелее? Если человек почувствовал облегчение, значит, разговор оказался полезным, если же тревога только усилилась, появились новые страхи, то разговоры на эти темы надо прекратить.
– То есть следует оставить домочадца одного со своими страхами?
– Его следует направить к специалисту. Психологи специально обучаются работе с навязчивыми мыслями, тревожностью и страхами. Их задача – помочь человеку не просто бесконечно обсуждать проблему, а научиться справляться с ней. Существуют различные техники, которые помогают переключать внимание, уменьшать тревогу и возвращать ощущение контроля над ситуацией.
Переубедить или обозвать?
– Сейчас многие латвийцы начали делить свое окружение на «паникеров» и «безответственных», из-за этого возникают ссоры. Что можно сделать, чтобы сохранить отношения?
– Есть темы, которые традиционно считаются очень конфликтными. Обычно к ним относят религию, политику и деньги, но тема войны, безопасности и возможных угроз сегодня во многом тоже относится к таким вопросам.
Проблема начинается тогда, когда мы перестаем видеть в собеседнике человека и начинаем воспринимать его исключительно через призму его взглядов.
Важно помнить, что каждый человек имеет право справляться со своей тревогой по-своему, поэтому обзывать его точно не нужно. Вместо этого надо помнить, что некоторым людям участие в подобных обсуждениях дает ощущение, что они участвуют в чем-то значимом и влияют на происходящее хотя бы на уровне обсуждений. Поэтому нередко люди спорят не столько из-за самих событий, сколько из-за потребности отстоять собственную картину мира.
Кроме того, постоянное чтение новостей о возможных угрозах и пересказывание новостей друзьям и родным может давать человеку чувство вовлеченности в происходящее, он ощущает себя более значимым: «Я владею информацией», «Я расскажу близким то, чего они еще не знают». Особенно это касается пожилых людей, многие из них сталкиваются с нехваткой общения и ощущением, что они стали менее востребованными. В этом случае новости становятся не только источником тревоги, но и способом сохранять эмоциональную вовлеченность в жизнь.
– Каким образом?
– Рассказывая детям и внукам о прочитанном, пожилым людям кажется, что они передают важную информацию, помогают близким подготовиться к возможным трудностям и заботятся о них. Поэтому за такими разговорами часто стоит не только желание обсудить тревожную тему, но и потребность в контакте, внимании и ощущении собственной значимости.
Отцы и дети
– Как родителям говорить с детьми о таких темах? Нужно ли вообще рассказывать ребенку о войне, дронах и возможных угрозах?
– Прежде всего нужно помнить, что ребенок и так получает часть этой информации, сегодня об этом говорят в школах, детских садах, средствах массовой информации. Прямая задача сотрудников образовательных учреждений рассказать детям о правилах безопасности и действиях в чрезвычайных ситуациях. А вот родителям важно не столько перегружать ребенка подробностями, сколько быть готовыми ответить на его вопросы.
– То есть надо все объяснять детям о том, что сейчас происходит в стране и в мире?
– Очень важно учитывать возраст ребенка и его готовность воспринимать такую информацию. Маленькие дети познают мир через сказки, а в сказках тоже бывают войны, потери и опасности. Поэтому разговоры о тревожных вещах вполне могут происходить на понятном ребенку языке, без погружения в детали реальных военных конфликтов.
– А если ребенок прямо спрашивает: «Может ли дрон прилететь в наш дом?» Что на это следует отвечать родителям?
– Мне кажется, здесь не стоит уходить в отрицание и создавать иллюзию, что ничего плохого никогда не произойдет. Наша задача не в том, чтобы убедить ребенка, будто опасностей не существует, а помочь ему почувствовать, что даже в случае трудностей он не останется один, что рядом есть взрослый, который способен позаботиться о нем и знает, как действовать в сложной ситуации. Поэтому можно сказать: «Да, в мире происходят разные события, и никто не может знать будущее наверняка. Но у нашей семьи есть план, взрослые знают, что делать, и мы будем заботиться друг о друге». Для ребенка гораздо важнее услышать про поддержку, чем получить прогноз развития событий. Но как бы то ни было, с ребенком однозначно стоит проговорить о правилах безопасности в случае ЧП и научить его определенным правилам поведения.
Ольга ВАХТИНА
