В Латвии успешно проведена юбилейная, пятидесятая по счету трансплантация сердца. Юбилейным пациентом с сердечной недостаточностью стал 47-летний рижанин Каспар Бергхолцс, с которым корреспонденту «МК-Латвии» удалось встретиться после операции. Каспар еще находится в больнице им. П. Страдыня, но довольно быстро идет на поправку.
С носителем нового «пламенного мотора» мы прогулялись по больничным коридорам. Поразило, что с момента пересадки жизненно важного органа прошло немногим более месяца, но Каспар уже ходит сам, без вспомогательных средств – колясок, костылей и даже трости. И довольно бодро – мы едва поспевали за ним! А главное – никакой одышки!
15 лет мучений
Каспар заверил, что чувствует себя хорошо, но пока еще находится в стационаре и продолжает реабилитацию под наблюдением врачей. Он рассказал и о том, что заставило его решиться на операцию по пересадке сердца.
– Проблемы с сердцем у меня проявились внезапно, это не врожденное. В один момент я просто столкнулся с тем, что даже на второй этаж с трудом поднимаюсь. Есть подозрения, что осложнения начались после перенесенного воспаления легких или ангины.
Все началось, когда мне было примерно 33–34 года: я занимался боксом и греблей, но вдруг силы начали меня покидать. Однако когда я узнал, что впервые стану отцом, то твердо сказал себе: «Слушай, дружище, нельзя умирать, нужно держаться». Моей дочери сейчас 13 лет, и скажу так – мысли о ней мне помогали все это время бороться за жизнь. Хотя смириться с фактом, что сердце придется менять, признаюсь, было крайне тяжело.
– С какими симптомами вам приходилось жить все эти годы?
– Было ощущение, что жизненная энергия из меня просто утекает. Мне поставили диагноз дилятация сердца. Фракция выброса (показатель работы сердца) упала с нормы в 55% до критических 16%, из-за чего образовался тромб. Около десяти лет назад мне установили вспомогательный аппарат, который позже пришлось заменить. Но особенно в последние годы я еле волочил ноги – чувствовал себя как зомби: ходил на работу буквально на автомате (а я работаю консультантом по продажам) только для того, чтобы оплачивать счета и покупать лекарства. Это была не жизнь, а существование: отрабатывал день, падал дома без сил, ждал субботы и воскресенья, чтобы хоть немного восстановиться.
– Отдых помогал восстановить силы?
– Нет! В выходные, особенно последние два года, у меня в жизни не было ни театров, ни прогулок, ни другого полноценного отдыха – при любой, даже самой небольшой нагрузке сразу весь в поту, ощущалась аритмия, тяжесть в ногах и постоянная одышка.
Лекарства помогали на короткое время, потом все заново. Как тут не впасть в отчаяние…
Помню, как целый месяц маялся дома – мог спать только на одном боку, потому что в организме начала скапливаться жидкость. Когда меня привезли в больницу и обследовали, сначала заподозрили, что проблемы с животом. Но самое страшное начиналось, когда я пытался лечь: возникало состояние, похожее на паническую атаку, – я просто не мог дышать. Из-за этого я четыре ночи провел сидя на кровати, не смыкая глаз.
– И тогда врачи поняли, что проблема именно в сердце?
– Да, пришел доктор и сказал, что они обнаружили жидкость в области сердца. Эту жидкость откачали, но выяснилось, что в сердце уже образовался тромб. В итоге стало ясно, что без трансплантации не обойтись. Врачи сказали, что могут позвонить мне в любое время дня и ночи, и я должен быть готов в течение двух часов отложить все свои дела и приехать в стационар для трансплантации. Конечно, я согласился.
Второе рождение
– Как вы узнали о том, что нашелся подходящий донор?
– Этому предшествовала удивительная цепочка событий. 9 июня у моей крестницы был день рождения, съездил ее поздравить, 10-го – день рождения моего покойного дедушки, а 11-го, когда я поехал на кладбище проведать дедушкину могилу, раздался звонок. Мне звонили из больницы и сказали, что в течение двух часов я должен прибыть в стационар. От страха у меня буквально сердце в пятки ушло, так разволновался.
– Не было соблазна отказаться?
– Нет, разве что в самые первые секунды: я ведь понимал, что другого шанса выжить и улучшить качество жизни у меня просто нет. Делать нечего – собрался и поехал в больницу.
– Как прошла операция и как вы чувствуете себя сейчас?
– Я очень благодарен врачам – кардиохирургам больницы Паула Страдыня, это потрясающая команда, они работают на высочайшем уровне!
Первая неделя в реанимации была самой тяжелой, медики строго следили за моим весом и всеми процессами, чтобы новому сердцу было легче работать. Персонал отделения интенсивной терапии и здесь, в отделении – и медсестры, и санитары – действовал выше всяких похвал. Восхищаюсь их профессионализмом! Сейчас с момента пересадки сердца от донора прошло уже более месяца. Я понемногу восстанавливаюсь, учусь заново ходить и стараюсь думать только о хорошем, вроде получается (смеется). Врачи рекомендовали уже на третьей неделе после операции вставать и стараться ходить самому. Стараюсь следовать их рекомендациям, и сам получаю огромное удовольствие от процесса.
– А есть какие-то ограничения?
– Конечно, сейчас нужно быть очень осторожным: при выходе из палаты носить маску, беречься от любых бацилл, пока состояние не стабилизируется. В один день температура подскочила, но, к счастью, медикам удалось купировать воспаление и все нормализовалось. Старшая сестра очень мне помогает – приходит массировать ноги и руки, чтобы вернуть им чувствительность. Первые полгода-год, конечно, придется попить лекарства, пока организм не придет в норму. Но уже сейчас я чувствую заметные улучшения.
«Папа, а ты будешь любить меня так же, как раньше?»
– Вы уже привыкли к новому сердцу? Изменились ли ваши взгляды на жизнь после «второго рождения»?
– Бьется как родное! Перемены в себе ощущаю – безусловно. Раньше я постоянно куда-то бежал, все время уделял работе, чтобы обеспечить семью. Теперь у меня было время подумать, почему именно со мной такое приключилось, и я пересмотрел свои приоритеты – понял, что нужно больше времени уделять духовным ценностям и простому общению с близкими. Мы слишком заняты повседневной суетой и не успеваем насладиться жизнью. Могу сказать, что переоценка ценностей у меня точно произошла.
Близкие за меня очень переживали – и до операции, и когда я уже на нее решился. А когда я очнулся после наркоза, дочь с волнением спросила меня: «Папа, а ты будешь любить меня так же, как раньше?» Этот вопрос меня тронул до глубины души – не смог сдержать слез. Конечно, я буду любить ее еще сильнее!
– А ведь такие операции были бы невозможны без доноров…
– Конечно! Я испытываю к ним и их семьям огромное уважение и благодарность. Это невероятное мужество и благородство – дать кому-то другому шанс на жизнь, при этом ведь частичка их родного человека продолжит жить во мне. Но к этому, конечно, нужно прийти, – еще не все люди в нашем обществе осознают важность донорства. Кстати, я и сам уже давно официально подписал согласие на то, чтобы стать донором органов, когда придет мой час. Ведь если ты не жилец на этом свете, но можешь спасти после своей смерти кого-то, почему бы не сделать это?
Не стоит тянуть – дайте себе шанс
– Что бы вы пожелали людям, которые только столкнулись с болезнью сердца или болеют давно, но не решаются на такие серьезные операции?
– Главное – не сидеть дома и не переживать в одиночестве, а идти к врачам. Мне 47 лет, и я стал 50-м пациентом в Латвии, перенесшим трансплантацию сердца. Мне повезло, что в Латвии есть такая команда специалистов. Если наступает момент и врачи говорят, что операция необходима – не сомневайтесь, рискуйте: хуже точно не будет. Знаю по себе. Жизнь проходит, поэтому нет смысла тянуть, надо решаться. Сделав такой важный шаг, вы даете себе шанс пожить еще.
Это чудо!
«МК-Латвия» пообщалась и с врачом, который проводил операцию по трансплантации сердца Каспару. Улдис Страздиньш – кардиохирург, главврач отделения острой кардиохирургии больницы Паула Страдыня, ассоциированный профессор Латвийского университета. На его счету это уже двадцать первая операция по трансплантации сердца.
Трансплантация сердца – это крайний метод. Его используют, когда все остальные методы лечения уже исчерпаны. Пациент с тяжелой прогрессирующей сердечной недостаточностью находится между жизнью и смертью. И в такой ситуации наступает момент, когда единственным шансом выжить становится чужое сердце.
– Доктор, что в вашей работе является самым сложным: сам процесс операции или поиск подходящего донора?
– Поиск донора – это не совсем моя задача. О донорах узнают и находят их реаниматологи, которые работают практически во всех больницах Латвии. Если происходит какое-то трагическое событие – несчастный случай или авария, в которой гибнут люди, и медики констатируют смерть мозга – нам об этом сообщают. Нам также сообщают группу крови потенциального донора, его вес, рост, пол, возраст и перенесенные заболевания.
– И тогда вы решаете, подойдет ли его сердце для пересадки? Если совпадает группа крови, не факт, что сердце можно пересадить?
– Прежде всего мы оцениваем состояние сердца: достаточно ли оно здорово. Бывает, что родственники погибшего согласны на донацию, но мы отказываемся, потому что сердце слишком больное – в Латвии люди, к сожалению, болеют сердечно-сосудистыми заболеваниями, это не редкость, и далеко не все умирают со здоровым сердцем. Так что не все так просто.
Девять пациентов ждут донорского сердца
– Сколько нуждающихся в трансплантации сердца сейчас ждут спасительного звонка?
– У нас есть список ожидания из очень тяжелых пациентов с сердечной недостаточностью. Сейчас в нем примерно девять человек. Мы смотрим на совместимость группы крови. Вес и рост человека тоже должен соответствовать росту и весу донора. Пол и возраст, конечно, тоже учитываются: мы же не можем пересадить сердце 60-летнего человека ребенку.
– Но вот подходящий донор найден. Что происходит дальше?
– Мы сразу вызываем реципиента в больницу. Эти люди всегда должны быть на связи, их телефоны включены и днем, и ночью. Мы проверяем их состояние здоровья: в момент пересадки сердца не должно быть гриппа или какого-то вируса. Параллельно начинается сложный логистический процесс, который может длиться до двух суток. Донор может находиться в Даугавпилсе, Вентспилсе, Кулдиге или Лиепае. Тогда одна бригада выезжает за сердцем (часто забирают также печень и почки) и привозит в больницу Паула Страдыня.
– Как быстро нужно доставить орган в Ригу?
– Время – на вес золота. С момента, когда мы останавливаем сердце в организме донора, до момента, когда оно должно быть помещено в тело реципиента, должно пройти не более четырех часов. Нам помогают оперативные службы: медики неотложной помощи. А иногда приходится задействовать и вертолеты пограничников или вооруженных сил, если расстояние большое.
Операция длится от трех до одиннадцати часов
– Сколько длится сама операция и как она проходит?
– Забор донорского органа занимает 2–2,5 часа. В это же время другой хирург в больнице Страдыня начинает операцию на реципиенте, подключая его к аппарату искусственного кровообращения. Самая быстрая трансплантация в Латвии длилась 3 часа 30 минут, но бывают случаи, когда операция идет по 11 часов. Все зависит от пациента: некоторым, чтобы дождаться очереди, заранее вшивают механический желудочек сердца, который качает кровь вместо органа.
– Есть ли возрастные ограничения для таких операций?
– Самой младшей нашей пациентке в Латвии было 10 лет (операция 2015 года), а самой старшей – 64 года. Пациенту, о котором мы говорим сегодня, между 40 и 50 годами. Людям за 80 обычно не пересаживают сердце, так как ресурсы организма на исходе и шансов перенести такую нагрузку очень мало. Почти все наши пациенты – люди трудоспособного возраста. После такой операции качество их жизни заметно улучшается, многие продолжают работать и заниматься спортом. Конечно, им стоит беречься от простуд и вирусов, особую осторожность проявлять во время эпидемий гриппа – носить маску или респиратор. Но радует, что многие наши пациенты смогли вернуться на работу и занимаются любимым делом, ведут привычный образ жизни.
27 человек с пересаженными сердцами
– Как много людей в Латвии сейчас живут с «чужим» сердцем?
– На данный момент в нашей стране с пересаженным сердцем 27 человек. Многие время от времени заходят к нам в гости, что очень приятно. После операции нужно пожизненно принимать препараты, подавляющие иммунитет, чтобы организм не отторг орган. Из-за этого люди становятся более уязвимыми для инфекций и опухолей. Наш самый первый пациент прожил восемь счастливых и активных лет, но, к сожалению, умер от тяжелой пневмонии – после гриппа было осложнение.
– А каков рекорд выживаемости в Латвии после пересадки сердца?
– На сегодняшний день – 19 лет, 5 месяцев и около 20 дней. Мы очень точно ведем этот учет. Ведь это очень важно! Есть люди, живущие с новым сердцем более 15 лет. Все они счастливы, насколько мне известно – они освободились от своей сердечной недостаточности, могут уделить внимание семье, работают, получают удовольствие от жизни.
– Показанием для пересадки сердца становится именно сердечная недостаточность?
– В основном да. Она может быть врожденной или приобретенной после перенесенных инфекционных заболеваний. Если человек перенес несколько инфарктов, может развиться ишемическая болезнь сердца. Это тоже может стать показанием к трансплантации донорского органа. Кстати, сердце так же, как и другие органы, подвержено онкологическим заболеваниям – его может поразить опухоль. В таком случае тоже может быть показана пересадка. Пересаживали сердца и детям после лечения химиотерапией – в результате такого лечения была повреждена сердечная мышца, и без трансплантации было не обойтись. Все эти заболевания в итоге приводят к сердечной недостаточности – сердце не в состоянии полноценно работать, например, задействовано лишь на пятую или даже восьмую часть своей мощности.
В этом случае в процессе пересадки сердца у меня было несколько ассистентов: хирург Инт Путниньш готовил реципиента к трансплантации, а во время операции мне помогал Янис Лацис и целая команда операционных медиков из 12–14 человек.
– Пересадка сердца в Латвии пациенту обходится бесплатно или он частично оплачивает расходы?
– Кардиохирургия в Латвии полностью оплачивается государством. Пациент платит только небольшой взнос за дни, проведенные в стационаре или некоторые обследования. Сама операция и последующая дорогостоящая терапия для него бесплатны.
«Я не могу завести экскаватор!»
– Были ли в вашей практике какие-то особые случаи, связанные с вашими бывшими пациентами?
– Да, бывали даже курьезы, о которых вспоминаю с улыбкой. Один пациент спустя месяц после пересадки сердца мне позвонил. Как потом оказалось, по ошибке: спутал с номером своего автомеханика. А работал он на лесозаготовках. И вот он кричит в трубку: «Улдис, почему я не могу завести экскаватор, что там случилось?» Я сначала подумал, что это он про сердце (мол, мотор не работает), но сравнение с экскаватором как-то резануло – непривычно. А потом, после пары уточняющих вопросов, выяснилось, что этот мой пациент уже через месяц после трансплантации вернулся на работу и вовсю работает в лесу на экскаваторе! Посмеялись, конечно, но признаться, – это лучшая награда для врача.
– Все ли пациенты знают, чье сердце бьется у них в груди?
– Нет, они не знают и никогда не узнают имен доноров. Это, по этическим соображениям, не разглашается. Но все они безмерно благодарны за такую возможность. Знаю, что люди стараются отблагодарить своих благодетелей, как могут – приходят в храмы, молятся и ставят свечи за доноров и их близких, которые проявили милосердие и не отказали в возможности спасти жизнь другому человеку. Для этого тоже нужно определенное мужество.
